Перехожу сразу к сути дела, потому что куда приятнее лежать в одиночестве, чем находится рядом с отцом. Выдыхаю, смотрю как лекарство из капельницы идёт по трубке.
- За прощением, - его слова заставляют меня рассмеяться. Что не очень хорошо, учитывая моё состояние.
- Обычно извиняются перед покойниками, - отец морщится от моего радостного тона. - Я, как видишь, живой.
На нём непривычно тёмная одежда, что сильно контрастирует с окружающей обстановкой. В прорезях жалюзи я вижу, как медсестра везёт пожилого дедушку на коляске. Они идут в сторону процедурных.
- Прости, что позволил Ане остаться безнаказанной, - слова заставляют меня вновь заглянуть в его глаза. - Когда нам сообщили, что ты находишься в тяжёлом состоянии, я понял, каким отвратительным отцом стал для тебя. Ты был другим, Данил. Всегда. С тобой занимались психологи, неврологи, я возил тебя даже к священнику, но ты оставался замкнутым. Нам говорили, что ты просто “тихий” мальчик, но ты не плакал, даже когда был младенцем, - он делает тяжёлый вздох. - Твоя мать смирилась с этим, а я нет. Мне было куда легче представить, что у меня нет сына, чем принять его таковым, какой он есть, - отец отводит взгляд. - Поэтому у меня была только Аня. И я не мог потерять и её.
В соседней палате что-то случилось. Туда бегут доктора и младший медицинский персонал. Кому-то куда хуже, чем мне.
- Прошу, возвращайся домой, - папа прячет руки в карманы. - Хотя бы на время, пока ты не выздоровеешь. Позволь мне сделать хоть что-нибудь для единственного сына.
Мне хочется, чтобы он быстрее ушёл, поэтому я прерываю молчание.
- Хорошо.
Отец как-то неопределённо кивает. Не удивлюсь, если сейчас он выйдет в коридор и начнёт плакать. Папа всегда был слишком эмоциональным.
Я откидываюсь на подушки, словно вернулся после изнуряющей тренировке.
Прокручиваю заключение хирурга.
“Вы больше не сможете заниматься профессиональным спортом”, однако учитывая степень тяжести моих травм, удивительно, как я вообще способен ходить. “Будь вы на десяток лет старше, травмы были бы несовместимы с жизнью”
Голова слишком тяжела для размышлений о фехтовании. Пока мне достаточно того, что я остался жив.
Всё в тех же прорезях жалюзи я вижу, как Диляра и Денис о чём-то спорят, а Андрей молча несёт огромный пакет с гостинцами. Похоже они решили потратить весь выигранный грант на больного меня.
Скоро в моей палате фруктов будет больше, чем в продуктовой лавке.
Моё сердце замирает, когда за шумной троицей, я вижу гордую фигуру Лизы.
Три.
Два.
Од…
- Капитан! - кричит Денис так, что даже на другом конце этажа будет слышно. - Доброго полудня, мы принесли гостинцы.
- Из-за твоего мальчишеского поведения, нам скоро запретят появляться в больнице! - Диляра плюхается в кресло. - Уфф, три часа в автобусе.
- Мы приезжаем всего лишь раз в неделю, окстись женщина!
- Ты кого это женщиной назвал? - Диляра уже заносит руку, чтобы ущипнуть Дениса, но их останавливает спокойный голос Андрея.
- Хватит, иначе выставлю из палаты обоих.
- А я с удовольствием помогу, - Лиза наклоняется ко мне, чтобы поправить подушки. Она приезжает через день. И это всё чего я добился в переговорах, когда она не хотела уходить из больницы.
Меня обдаёт любимым цитрусовым запахом, и вся боль утихает.
Это целебная магия и самое сильное обезболивающее.
- Ты как? - шепчет она, пока ребята продолжают спорить.
- Приходил отец, - её лицо становится серьёзным. - Всё хорошо.
Я соединяю наши пальцы, наслаждаясь теплом её рук.
- Ну, балда, радуйся, мы упустили свой момент, - злобно выдыхает Диляра и всё равно щипает Дениса.
Когда-нибудь они осознают чувства к другу другу.
Встречаюсь с зелёными глазами.
Когда-нибудь…
- Да, ничего мы не упустили, принцесса к нему почти каждый день ездит, неужели капитан не сможет выделить часок другой нам.
- Не смогу, - со всей печалью выдыхаю я, прижимая Лизу к себе.
Часы, что она проводит тут, делают пребывание в больнице легче.
- Да, ладно тебе, Данил, я тут и чего бахнуть принёс, - довольный Денис роется в своём безразмерном рюкзаке, и с гордостью поднимает вверх бутылку коньяка.
- Ты пронёс алкоголь в больницу? - Диляра начинает подпрыгивать рядом, пытаясь отобрать бутылку. Выглядит это примерно также, как рассерженная чихуахуа пытающаяся перепрыгнуть шкаф. - Отдай, это надо конфисковать, пока никто не увидел.
- Надо то, надо сё, - Денис передразнивает её весёлым голосом. - Вот так точно не достанешь.
Он встаёт на носки.
Бутылка выскальзывает у него из рук и звонко разбивается об пол.
В палате воцаряется хаос.