- Я люблю тебя, - наклоняюсь к Лизе, она ласково проводит по моим волосам.
- Я тоже тебя люблю. - я целую её, мечтая скорее выбраться из белой клетки.
Эпилог
Нет, это не могло повториться снова.
Я не была к этому готова.
До последнего таила надежду, что всё обойдётся. Резкую смену вкусовых предпочтений свалила на стресс, связанный с переездом. Три положительных теста на беременность (которые сделала на всякий случай) на перестройку гормонов во время вскармливания.
Но радостное “Вы беременны”, услышанное от гинеколога пять минут назад, уже не получится оправдать.
Я в спешке вернулась в такси. Мне, итак, несказанно повезло, что Лиля согласилась присмотреть за сыном.
Словно чувствуя внутренние переживания на маленьком окошке телефона засветилось “Данил”. Когда я давала брачные клятвы в ЗАГСе, меня никто не предупреждал, что у супругов вдруг возникает телепатическая связь.
- Алло, - раздался голос по ту сторону. Я почувствовала, как услышав голос мужа, по телу распространяется покой.
- Привет, разобрался с бумагами?
Я была не против обсудить рабочие моменты. Даже очень за, ведь это позволяло отсрочить тягостные раздумья о будущем.
Я беременна.
Так скоро.
Откинувшись на кресло в машине, я позволяю себе окунуться в раздумья о прошлом.
Я продолжала подрабатывать в кафе. Данил, как только сдал экзамены, трудился в офисе, так как смог получить неплохие выпускные рекомендации. Мы жили в хорошенькой квартире, на съём которой уходили почти все деньги.
Но, казалось, я никогда не была счастливее. Мы засыпали на скрипучем диване после скромного ужина, просыпались и щёлкали каналы на стареньком ламповом телевизоре, не находили ничего интересного или обсуждали глупую передачу. Данил целовал меня так, что сердце замирало в груди, а потом начинало биться снова, уже не так, как прежде. Мы фехтовали на детской площадке ранним утром выходных. Я редко слышала романтичное “я люблю тебя”, вместо этого он после рабочего дня приходил ко мне в кафе и ждал, пока закончится смена.
Я никогда не думала, что кто-то может так заботиться обо мне. Что может обнимать без повода, дарить подарки по понедельникам, что может просто любить уже за то, что я есть. Мы спешно обручились в местном ЗАГСе. Не было платья, торжества, большого праздника. Скромные посиделки в кафе-трактире, в котором я работала. Зато отмечали свадьбу очень шумно, учитывая место, без драки не обошлось. Были самые близкие. На следующий день почти все потеряли голоса от бесконечных “Горько”.
А потом жизнь решила сменить курс в очередной раз.
Совершенно неясным образом в один из прекрасных дней, называемыми выходными, в дверь позвонил директор академии Феникс. В тот день на нём был ярко-салатовый костюм, который поражал соседей по лестничной клетке своей контрастностью с остальным миром.
Он неловко помялся у входа, после чего был приглашён на чашечку чая.
Директор сообщил важнейшую новость недели. Отец был найден в своём кабинете. На столе покоилась крохотная бутылочка яда, которую Юрий Стрельцов запивал крепким виски. В своей предсмертной записке он указал последнюю волю.
Отдать родовое поместье Николаю Стрельцову, а Академию Феникс мне. Все дочерние компании, акции “ЭСМОГоризонт” разделить поровну между нами.
Найденные дневники и содержимое тайников указывали на то, что Юрий Стрельцов начал терять рассудок в последние три месяца. Психиатр подтвердил, что он жаловался на голоса в голове, и всё чаще не мог понять кто он, меняя личность то на своего брата, то на отца.
Мне хотелось поступить безумно и отказаться от всего. Ведь я справлялась и без денег. Но голос разума подсказывал, что я заслуживаю всего, что нажил отец. Ведь то было наследие Стрельцовых.
А я всё ещё ей оставалась, не желая расставаться с фамилией даже после замужества.
Я входила в курс дела. Никогда не забуду, как мы днями и ночами сидели в кабинете, чтобы разобраться с бумагами и привести документы в порядок. Было странно возвращаться в академию после всего ужаса, что здесь произошло.
Но мы справились.
Тяга к сложным задачам вылилась в нечто большее.
Данил был моей опорой и взял на себя обязанности решать все вопросы, касающиеся сделок и переговоров. И как бы щедро не платил нам Вольф Грейс и другие прихвостни отца, мы прекратили с ними любое сотрудничество.
А потом, погребённые в кипе бумаг, мы решили отдохнуть. Отпуск вылился в долгий медовый месяц в результате которого через девять месяцев у нас родился Марк.
Данил не отходил от сына, иногда мне казалось, что он проводил с ним времени больше, чем я. Даже после тяжелого дня он брал сына на руки, животиком вниз, и похлопывая по спинке, баюкал, пока Марк не засыпал.