Зато повесть Булата Ханова пересекает рамки и превращается в историю не только ученого, но и всякого человека, который сетует, что жизнь устроена не по уму.
Не так, как он воображал, когда учился.
Такой вот у нас теперь солидный, за тридцать, герой прозы о взрослении.
Гнев тихого интеллектуала — в романе он, кажется, только и ждет, на кого пасть. Но, когда проникаешься, в общем-то, не самой мрачной, а даже уютной и сытой, домашней такой, атмосферой романа, понимаешь, что гнев — это для героя непосильная интенсивность самовыражения.
Потому что гнев интеллектуала — это разгоревшийся огонь мысли, додуманной до конца.
А додумать себя до конца герою страшно.
Один из самых живых и спорных образов романа — жена молодого доцента Глеба, кассирша, замороченная на праздничном меню и пугающая мужа беременностью. Ее перепалка с героем — это бодание слова и инстинкта, столкновение разумных оснований и бездумных манипуляций, состязание исследовательского ума и шаблонного мышления.
«Чего ей стоило одно-единственное разумное слово, вставленное поперек?» — спрашивает себя однажды герой, безобразно сорвавшись в супружеской ссоре.
Пожалуй, того же, чего ему самому стоило бы ответить, зачем он так старательно залипает в контактах, не соответствующих его запросам?
Ответ этот знает не только он, но и его родители, и коллеги, и жена, и друг, и бывшая любовница, и ее новая богемная подруга, — ответ рано или поздно узнает каждый, кто нашел свою колею и теперь куда больше боится съехать, чем застрять.
Но никто из них теперь уже не вставит слова себе поперек.
Потому что нужно слишком много гнева, чтобы не предать свою молодость.
Булат Ханов написал роман о безболезненной и бескровной победе над собой.
И, кажется, сам больше всего боится убедительности предложенного им оптимистичного сценария будущего молодого талантливого интеллектуала.
