— Нам нужно сосредоточиться на поимке Валентины, — Кларисса сменила тему. — Моя Элита ищет ее на востоке города, где, как известно, проживает большинство повстанцев. Но некоторые из них были убиты в процессе. И Эрик… — Она прикусила губу. — Некоторые из моих обращенных присоединились к ним. Майлз сказал мне то же самое. Наши люди бросают нас.
— Не те, кто важны, — прорычал Эрик. — Я сам убью Валентину, когда мы узнаем, где она.
— Ты знаешь, что я буду на твоей стороне, — сказала Кларисса. — Мы уничтожим ее вместе. Она — самая большая угроза нашей империи с тех пор, как мы взяли ее под свой контроль. Но я знаю, что мы справимся с ней, пока остаемся единым целым. Сейчас мы не можем проявить слабость.
— Конечно, — вздохнул Эрик. — У меня есть одна идея. Но она может оказаться плохой.
— В чем дело? — спросила она.
Эрик провел большим пальцем по губе, готовясь высказать свои мысли. — Вульф — кусачий. Возможно, у него есть информация, которая поможет нам найти ее, хотя я сомневаюсь, что он расскажет нам ее добровольно. Однако завтра его должны изгнать. Возможно, мы могли бы донести до его ушей новость о том, что Валентина скрылась. Тогда, когда он будет изгнан, мы сможем проследить за ним и посмотреть, куда он пойдет. Он может привести нас прямо к ней.
— Эрик, это гениально. — Кларисса быстро кивнула. — Я попрошу охранника передать ему информацию. Мы инсценируем это так, чтобы казалось, что он узнал об этом случайно.
— Спасибо. — Эрик кивнул. — Если эта информация поступит от моих людей, он заподозрит, что я причастен. Вульфа нельзя недооценивать.
Они разошлись, направляясь разными путями, и моя душа заныла, когда Джулиус убрал телефон в карман. Я скучала по Эрику больше всего на свете. Я задыхалась от его отсутствия, как будто исчезла жизненно важная частичка меня самой, и я никогда не смогу ее вернуть.
— Он собирается освободить Вульфа, — прорычала Келли.
— Не освободить. Изгнать, — настаивала я. — И, если они таким образом выследят Валентину, может, оно того стоит.
— Монтана права, — сказал Магнар с другого конца комнаты, удивив меня. — Я презираю Бельведеров, но, если они отрубят Валентине голову, я буду более чем счастлив. Это избавит меня от необходимости делать это самому.
— По крайней мере, мы знаем, что сейчас они не слишком усердно нас ищут, — сказала я. — Похоже, Фабиан все еще прикован к постели из-за своих травм.
Келли кивнула с грустным видом. — Надеюсь, ему скоро станет лучше. — Ее нос сморщился от отвращения к тому, что она сказала. — Эээ. Я имею в виду, на столько лучше, чтобы я снова могла проткнуть его клинком.
Я сжала ее руку, и она бросила на меня несчастный взгляд.
— Все в порядке, — обратился к ней Джулиус. — Мы знаем, что ты действительно хочешь его смерти. Точно так же, как Монтана хочет смерти Эрика. — Он взглянул на меня с весельем в глазах, и я поборола желание ударить его.
— Именно, — выдавила я, и плечи Келли слегка опустились, оставив эту ложь обжигающей у меня на языке.
— Я думаю, нам следует воспользоваться этой возможностью и перебраться в более безопасное место, — задумчиво сказал Джулиус. — Как только Фабиан снова встанет на ноги, он пошлет на наши поиски множество Фамильяров, и я сомневаюсь, что мы сможем долго водить их за нос.
— Куда мы пойдем? — Спросила я.
— Я знаю одно место. Но нам нужно будет путешествовать под покровом ночи, — сказал он. — В противном случае мы будем на виду у реки.
— Река, Джулиус? — Спросил Магнар.
— Да, между Манхэттеном и Нью-Джерси есть остров. Место, куда больше никто не ходит. Я отсиживался там некоторое время, когда прибыл в город. Там есть старая статуя огромной зеленой женщины в платье. И внутри ее головы есть комната.
— Это звучит как сказка, — пророкотал Магнар, низко нахмурив брови.
— Вот увидишь, — сказал Джулиус с дьявольским блеском во взгляде. — Ее голова даже больше твоей, брат.
1000 ЛЕТ НАЗАД
Н
аконец-то жить стало легче. Деревня, которую мы обнаружили, была заполнена простыми фермерами. Они были искусны в ремеслах. Их дома были каменными и квадратными, вперемешку с сельскохозяйственными культурами, а само поселение располагалось прямо у подножия большого утеса, окруженного пышным лесом и укрытого от посторонних глаз. Это было настоящее убежище, и вскоре мы завоевали уважение людей.