Я переместила свёрток с дневником перед собой и, обхватив его руками, прижала к груди, камни на ножнах кололи кожу левой ладони. Но я позабыла о неприятном ощущении, как только открылись громоздкие двойные двери, расположенные сбоку от арочного прохода, откуда вышел человеческий лик Центриона. Оттуда в сопровождении служителя появился Священный зверь Хугэ.
Его размеры ошеломляли: макушка головы служителя не достигала даже уровня его глаз, огромные уши словно опахала раскачивались, а длинный, похожий на трубу нос цеплялся за тонкую палку в руке служителя, пока он, медленно переступая на своих столбоподобных ногах, выходил на балкон. На фоне его серой кожи выделялись только два белых изогнутых бивня, выступающих вперёд и вверх с обеих сторон от носа, и белые начертания на лбу, изображающие Духовную чашу — сосуд созидания Тоурба.
По преданиям, в небесном царстве чаша является вместилищем всех восьмидесяти восьми Священных Зверей, и видя размеры Хугэ мне трудно представить каких гигантских размеров должна она быть, чтобы вместить в себя всех его братьев. Хотя по рассказам отца и работников нашего поместья, заставших время Священного Зверя Тоатэ и видевших его, звериный лик предыдущего Центриона — ящер с длинным змееподобным туловищем и крыльями — заметно уступал в размерах нынешнего, но всё ещё имел немыслимое превосходство над всеми известными земными обитателями. Поэтому моего воображения не хватало, чтобы охватить масштабы Духовной чаши, где могло расположиться такое количество гигантов.
Широко распахнув глаза, я впитывала образы человеческого и звериного ликов Центриона Хугэ и не сразу заметила, что внизу на помосте рядом со связанной троицей появился высокий мужчина в чёрных шёлковых одеждах. Его грудь от плеч до широкого пояса украшал витиеватый узор, вышитый серебряной нитью, которая вторила густой седине в его коротко стриженных волосах. Слегка вздёрнутый подбородок, расправленные плечи, сцепленные за спиной руки, широко расставленные ноги — всё это подсказывало о принадлежности мужчины к знати. Возможно, он из одного из трёх высших родов, приближённых к Центриону.
Он медленно обвёл площадь взглядом, вскинул руку, не то в попытке привлечь внимание к себе, не то отдавая какой-то сигнал, потому что сразу после этого стражники приблизились сзади к троице со связанными руками. Вскинутая рука вновь вернулась за спину, мужчина шагнул вперёд и громко заговорил, почти выкрикивая. И хотя собравшиеся сохраняли оглушающую тишину, до меня его голос долетал негромким отзвуком, поэтому пришлось напрячь слух, чтобы не пропустить ни слова из его речи.
— Приветствую вас, жители и гости Вошасы. Глашатаи Центриона Хугэ воззвали к вам сегодня, оторвали от дел и забот, чтобы вы стали свидетелями праведного суда над Гелиосом из рода Муори.
Толпа оживилась, со всех сторон послышались удивленные вздохи и изумлённые возгласы. Я задержала дыхание и перевела взгляд на лицо Гелиоса. Блестящие от кожного сала волосы зачёсаны назад, подбородок покрывает неухоженная растительность, посеревшая кожа с кровоподтёками на скулах и в уголке рта, из одежды грязно-бежевого цвета холщовая рубаха, явно ему не по размеру, и чёрные штаны, в районе колен покрытые плотным слоем пыли, босые ноги. Ничто в его внешнем виде не указывало на представителя высшего рода.
Муори по влиятельности пожалуй уступали только семейству Фурош, и я не припоминаю, что бы когда-то на помосте оказывался кто-то из высокородных ноаров. Я слышала рассказы о принародно осуждённых и казнённых на площади ноарах из низших родов, но даже это было такой редкостью, что пересуды о них не утихали очень долго.
— Он совершил ужасное преступление, — продолжил мужчина в чёрном, он не обращал внимания на волнение среди собравшихся людей и взмахнул рукой в сторону связанной троицы. — Гелиос из рода Муори имел распутную связь с рабыней.
Со всех сторон послышалось бормотание, некоторые не сдержали гневных выкриков и проклятий.
Я сглотнула вязкую слюну и перевела взгляд на ссутулившуюся девушку, безумный взгляд которой метался по толпе перед ней. Казалось, она не осознавала, где находится и что происходит. Фисы на ней не было, бугристая кожа безобразного шрама, покрывающего всю её голову, блестела от пота. Веки вокруг правого глаза заплыли, оставив лишь узкую щель, на щеке возле уха кровоточили два длинных пореза. При каждом вздохе её разбитые губы приоткрывались, словно она намеревалась что-то сказать, но затем сразу же передумывала.