— Так ты знаешь, что написано, или нет? У нас не так много времени, — напомнила я слегка осипшим голосом.
Фарух еле слышно усмехнулся и выпрямился.
— Тут написано: “Жарик тхаан альтар саан, райт ехнар шэкор”.
Слова прозвучали глухо, чуждо, словно отголосок древнего мира. Я не знала их значения, но в груди отозвалось нечто тягучее и одновременно острое: неутоленное желание узнать, что скрывается за этими словами.
— И что это значит? — нетерпеливо поторопила я, не осмелившись поднять на него взгляд.
Молчание затягивалось, и в нём ощущалось ожидание. И не только моё.
Мне ничего не оставалось, как выпрямиться и взглянуть на фаруха. Он был слишком близко, возвышаясь надо мной в полный рост и заполняя своим присутствием всё пространство в маленькой комнате. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза и понять, почему он тянет.
— Знание за знание, — напомнил он.
— Да, я выполню свою часть уговора. Как только ты переведешь написанное. — Не зная, куда деть руки, я взмахнула на карту и скрестила их на груди.
— Что за знание ты предлагаешь взамен? — спросил он тихо, почти лениво, но вибрация не исчезла из его голоса. Во рту пересохло, я покосилась на стоящий на полу ковш, но не двинулась с места.
Хотя моё нетерпение гудело, распирая изнутри, но недоверие фаруха и требование были справедливы.
— Существует способ… или лучше сказать уловка… как обходить приказы, — смиренно произнесла я, чуть приподняв подбородок. — Уловка, как, не нарушая, находить в них слабые места… дыры.
Фарух, заинтересованный сказанным, подался чуть ближе, и кожа на затылке покрылась мурашками.
— И как же?
Я втянула воздух, чтобы продолжить, и это было ошибкой. Его запах ворвался в меня — густой, как ветер перед грозой, влажный, как листья после дождя, и тёплый, как нагретая солнцем древесная смола. Он вторгся в мысли, вытеснив всё, кроме ощущения его близости.
Тепло разлилось по телу и сжалось в животе странным, сладким узлом.
Я стиснула зубы и отступила, подхватив с пола ковш. Отойдя почти в плотную к окну, я сделала два больших глотка воды. Затем открыла створку и выглянула наружу, делая вид, что проверяю не видно ли Элаизы. Что несомненно выглядело глупо, ведь фаруху не составит труда услышать её даже с закрытым окном. В комнату ворвался лёгкий утренний ветерок. Я вдохнула поглубже, очищая мысли и сбрасывая с себя странное наваждение.
— Приказ — это… не абсолют, — выговорила я, заставив себя обернуться. — Это всего лишь слова. И, не всегда, но в основном, слова можно обойти. Проскользнуть между ними.
Фарух чуть наклонил голову — не то от удивления, не то от интереса. Трудно было прочесть выражение его лица наверняка. Я продолжила:
— Если тебе прикажут: “не двигайся с места”, это не значит “не двигай руками”. Или “не сядь”. Это значит ровно то, что сказано: ноги на том же месте.
Он слегка качнул подбородком, будто принимая мои слова.
— К примеру, приказ “Сопроводи его” звучит просто, но в нём нет ни слова о том, насколько близко идти. Ни слова должен ли ты быть видимым как для сопровождаемого, так и для окружающих. Ни слова, долго ли сопровождать. Ты можешь идти на расстоянии. Или даже идти по крышам, а не по земле. Или же “охраняй дверь” — ты встанешь как страж у порога, так ведь? Но в этом приказе не сказано какую именно дверь. Или с какой стороны. Значит, ты можешь стоять как снаружи, так и внутри. Или последовать за тем, кто входит, потому что ведь ты всё ещё “охраняешь” — просто не у двери, а из-за неё. Ты понимаешь? Если слушать не только слова приказа, а то, что в них отсутствует, можно нащупать дыры.
Фарух вскинул бровь, уголок его рта коротко дёрнулся.
— Умно. Очень… наблюдательно, — сказал он почти лениво. — А откуда ты знаешь, что эта… уловка работает?
Его недоверие неожиданно кольнуло острой иглой.
— Мой друг Джая не раз изворачивался таким способом. Я не обманываю тебя, это работает, — выпалила я. Миг, и меня окатило осознание. Я захлопнула рот и от растерянности сжала в кулаках ткань юбки.
— Друг?
Я сжала губы от досады. Хотя дикий фарух не смотритель, он может и не знать, что служителю Цитадели запрещено иметь рабов, но всё равно не стоило это упоминать.