Кабинет главного смотрителя был пропитан гнетущей, вязкой тишиной. Старик Герон сидел в кресле и непрестанно тёр колено, качая опущенной головой. Киран вытирал платком выступивший на бледном лице пот, его пальцы заметно подрагивали.
Элаиза опустилась во второе кресло и уставилась в пол, казалось, не желая ни на кого смотреть. Дарет пристроился за спинкой её кресла, с опаской поглядывая на подругу. Я осталась у стены возле двери.
Рамак появился сразу после нас. Он был весь перепачканный в засохшей крови, но, судя по отсутствию ран, не в своей. Его взгляд скользнул по собравшимся, кроме меня. Казалось, он вообще не заметил моего присутствия.
— О чём нам сейчас совещаться? — Рамак раздраженно всплеснул руками. — Бессмысленная болтовня! Она не вернёт наших братьев.
Герон с едва уловимым укором проговорил:
— Брат Рамак, нам нужно решить, что делать дальше. Чтобы сохранить жизни оставшихся собратьев.
— Тварь мертва, и…
Рамака прервала Элаиза:
— Эта тварь мертва.
Желваки задвигались на лице смотрителя, пока он переваривал её слова, затем вздохнул, будто принимая справедливость сказанного.
— Ну, теперь мы знаем слабое место этой твари и будем готовы. — Рамак устало пожал плечами. — Хотя брат Васу мог бы быть порасторопнее и раньше отдать приказ рабу, тогда, возможно, нам не пришлось бы готовиться к Часу пепла снова.
— Благодаря брату Васу остались в живых те, кто сложит помост для погибших братьев, — проговорил Дарет, его пальцы со скрипом сжали кожаную обивку спинки кресла.
Перед глазами вспыхнула картина: клинок, торчащий из глазницы твари. И спина фаруха, уходящего прочь.
Он не мог сам схватить оружие. Никогда. Первоначальные приказы запрещали: ни к чему из оружия не прикасаться, никому живому не причинять вред. Лишь приказ хозяина отменял эти цепи.
Значит, спасла нас не его смелость, а приказ Васу.
Теперь я поняла тот взгляд фаруха — осуждающий и холодный. Он не хотел спасать. Его заставили. Он вынужден был рисковать жизнью ради тех, кто держал его в оковах.
Всплыло другое воспоминание: стрела в плече Бахтира, лицо фаруха, искривлённое радостью. Он наслаждался его смертью.
Горечь подступила к горлу. Для него я ничем не отличалась от Бахтира, от остальных смотрителей крепости. Моя смерть принесла бы ему такую же сладость?
— Сестра Иза?!
Я будто вынырнула из-под толщи воды и уставилась на Кирана. Внимание всех присутствующих было устремлено на меня, повисшая выжидательная тишина и обеспокоенный взгляд Дарета подсказали, что я пропустила обращённый ко мне вопрос.
— Простите, я… — пробормотала я.
— Ох, дитя, — жалостливо покачал головой Герон.
— Ничего, сестра. Я спросил, известно ли что-нибудь служителям библиотеки о подобных существах?
Растерявшись, я только усилием воли заставила себя не смотреть на Дарета и Элаизу в поисках помощи. Откуда же мне знать, известно ли служителям что-то или нет? Но нужно поддерживать свой образ, поэтому я отрицательно покачала головой:
— Нет, никогда не встречала ничего подобного и не слышала от других служителей. — Я вспомнила о развороченной повозке у ворот Вошасы и раненом солдате в придорожной гостинице, и тут же добавила: — Но по пути сюда я слышала о нападениях животного.
— Животного? — переспросил Дарет.
— Как оно выглядело, никто не упоминал при мне, но существо передвигалось на четырех конечностях, поэтому, думаю, его можно принять за животное, — предположила я.
— Скорее всего, это два разных существа. — Герон задумчиво коснулся подбородка.