Пока мы пробирались прочь с площади, я ругала себя за глупую затею прийти сюда. Мне следовало догадаться, что Центрион являет свои лики не просто так. Ведь чаще всего его выход из Цитадели связан именно с публичными порками и казнями. Стоило догадаться, что сегодняшний день не исключение.
Когда мы выбрались на опустевшую улицу, ведущую к восточным воротам, а толпа осталась далеко позади, я окликнула Джаю, быстро шагающего впереди. Он совсем позабыл, что как фарух-раб должен следовать за хозяином, казалось, он стремился поскорее убраться из Вошасы, не замечая ничего вокруг. Я понимала и разделяла его желание, но всё же нам не стоило привлекать внимание даже редких горожан, по каким-то причинам не отправившихся на площадь.
После моего оклика Джая замедлился, и когда он поравнялся со мной, я тихо проговорила:
— Прости. Я не должна была туда ходить.
Джая покачал головой.
— Ты не виновата, Амала, — тихо выдохнул он. Из переулка навстречу нам вывернул грузный мужчина, и Джая сместился мне за спину.
Его слова не успокоили громыхающее в груди сердце и не смогли стереть ужасную картину, стоящую перед глазами. Мои кошмары пополнились ещё одним воспоминанием.
Как только мужчина остался позади, я оглянулась на Джаю. Он смотрел себе под ноги, и выглядел потерянным.
Количество его кошмаров тоже прибавилось.
И в этом только лишь моя вина.
Глава 2.1
Джая ^^
Глава 2.1
Солнце только-только исчезло за горизонтом, когда мы въехали в ворота поместья. Двенадцатилетний сын конюха поспешил навстречу и, потупив глаза в землю, взял под уздцы наших лошадей.
— Привет, Марви! — спешившись, я подошла и потрепала его по голове: не могу отказать себе в удовольствие потрогать его мягкую кудрявую шевелюру.
— С возвращением, ноа Амала, — еле слышно просипел он, опустил голову ещё ниже, чтобы скрыть окрасивший щеки лёгкий румянец, и потянул лошадей за собой в сторону конюшни.
Я проследила за Марви и обернулась к Джае, наши взгляды встретились. Он всё ещё выглядел понурым, увиденное на площади преследовало нас весь путь от Вошасы до поместья. Когда мы выехали за пределы столицы, я попыталась заговорить с ним, чтобы отвлечь нас обоих от удручающих мыслей, но разговор не клеился, и большую часть дороги мы проехали в молчании. Чтобы не касаться темы увиденного на площади, я проглотила горечь очередных извинений. Сложила ладони перед собой и просительно улыбнулась.
— Ты можешь сказать, что задержался на конюшне? — Пусть опоздание вышло небольшим, но бывало отец наказывал меня и за меньшее. А мне никак нельзя его злить, ведь завтра снова предстояло ехать в столицу.
— Если господин поймает меня на лжи…, — Джая отрицательно качнул головой и, не договорив, оглянулся через плечо. Я проследила за его взглядом, и в этот момент из-за угла гостевой пристройки вывернула Рошана. Она направилась прямо к нам, её хмурое смуглое лицо не предвещало ничего хорошего.
— О нет, — шепнула я.
Год назад отец купил её для меня в надежде, что Рошана заменит Джаю рядом со мной, он считал, что девушка-фарух лучший компаньон для половозрелой дочери, но затея не увенчалась успехом. Поэтому отец оставил её при себе, и в отсутствии Джаи она выполняла его приказы и поручения. И её появление здесь определённо было одним из них.
— С возвращением, госпожа, — Рошана низко поклонилась, прежде чем перешла к главному. — Господин ожидает вас в кабинете.
— Прямо сейчас? — напряглась я. Обычно отцу было достаточно прихода к нему Джаи с докладом о нашем возвращении в поместье. А если я нарушала установленные им правила, то он дожидался совместного ужина и там отчитывал меня и назначал наказание. В кабинете отца я бывала крайне редко, недоброе предчувствие кольнуло затылок.
— Да, госпожа, незамедлительно.
Мы переглянулись с Джаей, он тоже выглядел озадаченным, но больше не мог противиться силе «имени». Марви уже завёл наших лошадей в конюшню, а это было решающим условием в формулировке отцовского приказа: «Как только лошадь, на которой ты приезжаешь в поместье, переступает порог конюшни, ты сразу же приходишь ко мне». Джая зашагал к западному входу в дом и оглянулся на меня, ожидая, что я последую за ним. Однако я не могла отправиться к отцу с зажатым под мышкой свертком с копией дневника Белиоза Раута. Отцу не стоило знать об истинных причинах моих поездок в столицу.