— Иди. Скажи, что я скоро приду, — велела я всё ещё стоящей передо мной Рошане.
На чердак склада, где я хранила все книги и карты, я уже не успевала, но можно припрятать сверток в доме по пути в кабинет. Однако Рошана не двинулась с места.
— В чём дело?
— Господин приказал сопроводить вас.
Видимо, отец воспользовался силой «имени», чтобы я не смогла её отослать. Что означало, Рошана не выпустит меня из виду, пока не выполнит приказ, а я не смогу незаметно спрятать книгу. От досады я тихо пробурчала себе под нос одно из хлёстких ругательств Вахина. Рошана стрельнула в меня пронзительным взглядом льдисто-голубых глаз, от которого мне стало не по себе. После отказа принять её в качестве личной рабыни, она постоянно так на меня смотрела. Я не понимала за что, но почти уверена, она презирает меня. Рошана вполне может доложить отцу, если попытаюсь спрятать книгу при ней. Что ж, выбора у меня нет.
— Ну раз так, тогда пошли. — Я взмахнула рукой, предлагая ей идти впереди, но она отступила, чтобы пропустить меня. Фарух-раб должен идти позади ноа — и хотя это условие не было одним из обязательных приказов кодекса, Рошана никогда не нарушала даже простых правил.
Я зашагала к дому, где Джая уже исчез за дверью. Надеюсь, отец не обратит внимания на свёрток, а если заметит — не будет заглядывать в него. Иначе вряд ли я смогу объяснить его содержимое.
Рошана следовала за мной, по спине прокатился неприятный озноб от ощущения её присутствия. Меня всегда восхищала поразительная способность фарухов передвигаться совершенно бесшумно, но сейчас казалось, что позади крадётся хищник, а я — преследуемая им жертва. Мне удавалось сохранять спокойный шаг лишь из-за уверенности, что Рошана не в состоянии нарушить один из главных приказов кодекса: не причинять никакого вреда людям.
С Джаей я никогда не чувствовала ничего подобного. Наверное, потому что мы выросли вместе и были близки почти как брат и сестра, а Рошана появилась в поместье лишь год назад и наши с ней отношения не заладились с самого первого дня.
В доме уже зажгли лампы, я с досадой глянула на лестницу, ведущую на второй этаж к моей комнате. Я переложила сверток под другую руку и поправила пристёгнутые к поясу ножны. Может возвращенный кинжал отвлечёт внимание отца.
С этой мыслью я толкнула дверь кабинета и застала Индевера Сибоа, стоящим у окна и смотрящим на сад в стремительно сгущающихся сумерках. Отец хмурился и нервно поджимал губы, погруженный в, очевидно, нерадостные размышления. Джая неподвижно стоял перед столом, в ожидании дальнейших распоряжений, и даже не шелохнулся после моего появления.
Сделав всего несколько шагов в глубь помещения, я остановилась и не спешила привлекать внимание. Рошана обогнула меня и заняла место рядом с Джаей.
Не оборачиваясь отец прочистил горло и отдал приказ:
— Бо, иди на южный холм и не возвращайся в поместье, пока не пересчитаешь все виноградины на всех кустах.
Я ошарашенно вытаращила глаза, Джая же не в силах сопротивляться силе «имени», данное ему хозяином, развернулся и зашагал к двери. Я протянула руку и ухватилась за нижний край его рубашки в попытке остановить от выполнения незаслуженного наказания.
— Амалаиза, пусть идёт, — твёрдым тоном добавил отец, обернувшись.
— Джая не виноват. Это по моей вине мы задержались в Вошасе, — взмолилась я, когда ткань выскользнула из пальцев, а друг уже перешагнул порог, бросив на меня короткий взгляд. — Не наказывай его. Отмени приказ.
Индевер лишь вздохнул и взглянул на оставшуюся Рошану.
— Кыр, ты иди к озеру в лодочный сарай и оставайся там до рассвета.
Сила «имени» направила Рошану к выходу вслед за Джаей, а я опешила от странных приказов отца.
— Что они сделали? — не скрывая возмущения, я потребовала объяснений и прошагала к столу. Индевер тяжело опустился в своё кресло и сцепил пальцы на столешнице перед собой. Его лицо побледнело и осунулось.