— Он прибудет не один. С ним будут трое сопровождающих из тех, кто ранее засвидетельствовал договорённость, — добавил отец, когда я подняла на него взгляд. — При них я откажусь от исполнения обязательства, тогда Дангатар более не сможет настаивать на этом браке.
Я выронила письмо, оно упало на стол поверх стопки бумаг, лишь едва прошуршало, скручиваясь в рулон.
— Ты не можешь этого сделать, — я замотала головой, желая очнуться от кошмара, в котором мой отец решил отправиться на праведный суд Центриона. Перед глазами замелькала картина сегодняшней казни ни в чем не повинного маленького мальчика, который расплатился жизнью за грех родителей. На краткий миг вместо ребёнка я увидела на помосте отца, истекающего кровью.
— Амалаиза, — Индевер поднялся из кресла и, протянув руку, в успокаивающем жесте коснулся ладонью моей щеки. — Я должен это сделать. Ничего другого не остаётся. Я ни за что не допущу, чтобы ты пострадала.
— Нет! — Я резко отступила и что-то с глухим звуком грохнулось у моих ног. — Я не позволю тебе жертвовать собой. Никто больше не умрёт из-за меня.
Глаза отца на миг широко распахнулись, когда он осознал значение моих слов.
Я развернулась и выбежала из кабинета.
— Амалаиза! — крикнул вслед отец в попытке остановить.
Но ноги уже несли меня прочь из дома.
Глава 2.2
В первом порыве я отправилась в сторону виноградника на южном холме, желая найти Джаю, но я ничего не могла сделать для него. Приказ хозяина, давшего «имя» фаруху, неоспорим. Если отец не отменит его, никому это не под силу. Джае придётся пересчитать весь виноград, растущий на холме. Я боялась даже представить сколько времени это у него займёт, а моё присутствие рядом только будет отвлекать. Я остановилась и, сжав кулаки от бессильной злости, выкрикнула в темнеющее небо проклятье. Я ничем не могла помочь другу, и это выводило меня из себя.
Развернувшись, я зашагала в направлении одного единственного места, где могла скрыться от отца и, успокоившись, подумать в тишине, что делать со свалившейся на голову помолвкой с сыном самого влиятельного рода во всём Паскуме.
Когда я добралась до вещевого склада, расположенного в отдалении от дома, ночная тьма настолько сгустилась, что мне пришлось на ощупь выискивать окно проветривания, через которое я забиралась внутрь. Все рабочие поместья в это время уже были в своих бараках, поэтому я не волновалась о создаваемом мной шуме, когда оказавшись внутри, зацепила что-то ногой и оно с грохотом опрокинулось на деревянный пол. Отыскав в непроглядной темени вертикальную лестницу, ведущую на чердак, я поднялась наверх и, опустившись на пол, прислонилась спиной к одному из сундуков, занимающих половину всего пространства. Откинув голову и прикрыв глаза, я принялась приводить мысли в порядок.
Что я могла сделать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию? И исправить так, чтобы ни отец и ни кто-либо ещё не пострадал. Самое простейшее решение моментально всплыло в голове: просто согласиться на брак и будь что будет.
Я сглотнула вязкий ком и содрогнулась от холодящего кожу страха. Но даже так отец всё ещё может пострадать, ведь когда обнаружится мой изъян, его обвинят в укрывательстве, что так же приведёт на праведный суд Центриона и возможно к последующей казне.
Я подтянула ноги к груди и, обхватив их руками, упёрлась лбом в колени.
— Что же мне делать? — прошептала я, ощущая тяжесть собственной беспомощности.
— Амала, — тихий голос и тёплое касание к плечу вырвали меня из дрёмы. Я подняла голову и увидела сидящего передо мной Джаю. Его голубые глаза пристально вглядывались в моё лицо, а брови изогнулись от беспокойства.
— Почему ты здесь? — спросил он, а я огляделась, чтобы понять где именно «здесь». Знакомый чердак в тусклом свете зажжённой свечи я признала сразу же, но чтобы ответить на вопрос Джаи, пришлось напрячь память. И подсознание тут же беспощадно напомнило обо всём произошедшем до моего прихода на склад.