— Что ж тебе, ноа, не спится в столь поздний час? — Взъерошенные после сна густые брови поползли вверх.
— Есть дело, — не ходя вокруг да около пояснила я, хотя и так было понятно, что могло меня привести к нему.
Берик помимо гостиницы владел небольшим ломбардом, расположенным в этом же здании в подвале. Последние два года я довольно часто обращалась к нему за услугами, но никогда ещё не наведывалась к нему ночью.
Мужчина поскрёб подбородок, прошёл за стойку и облокотился на неё, сложив перед собой руки.
— Ну что у тебя там? Доставай.
Джая выступил вперёд и поставил перед ним шкатулку с моими драгоценностями. Берик опустил взгляд и тут же отвёл, будто бы не заинтересовавшись. Он вновь потёр глаза, наигранно зевнул и только после этого заявил:
— Ну шкатулка обычная, ничего особенного. Хотя тут кажись позолота, — он поскрёб пальцем витиеватый узор на крышке и задумчиво уставился на палец, — двести лосс. Больше не дам.
Я протянула руку и распахнула шкатулку.
— А за её содержимое сколько дашь?
Берик оценивающе заглянул внутрь, а затем сощурив правый глаз уставился на меня.
— Ты что задолжала в азартном доме? Или в бега пустилась?
Последнее предположение заставило меня напрячься.
— Так сколько? — проигнорировав вопросы, спросила я.
Берик нахмурился и принялся доставать украшения из шкатулки, внимательно изучая каждое. Это заняло больше времени, чем я рассчитывала, но вот он вернул последний браслет в шкатулку и закрыл её.
— Тридцать тысяч лосс, — озвучил он свой вердикт, по-хозяйски положив ладонь на крышку.
— Ха-ха, — совершенно невесело проговорила я. — Я знаю, что украшения стоят гораздо больше.
— Ну иди к тому, кто заплатит больше. — Мужчина пожал плечами и отступил от стойки на шаг. Все уловки Берика чтобы занизить цену мне были прекрасно известны, но у меня не было времени втягиваться в его игры. Я берегла силы для других торгов с одним очень вредным стариком.
— Я отдам тебе драгоценности за сорок пять тысяч вместе со шкатулкой. Это, — я постучала пальцем по крышке и понизила голос, — роспись, сделанная великим мастером Бурдизом из рода Муори.
Берик с новым интересом взглянул на шкатулку. Мастерская Бурдиза и выставочный зал с его работами полностью выгорели при пожаре почти сто пятьдесят лет назад, сам творец после произошедшего помешался умом и больше не творил, а ценность оставшихся редких работ неимоверно возросла. Коллекционеры охотились за ними и предлагали баснословные суммы.
— Хорошо, договорились, — закивал мужчина и взял шкатулку в руки с очевидным трепетом. По его ошалелым глазам можно было сказать, что он уже воображал сколько денег выручит за неё. Он поспешил по лестнице в свою каморку.
Я повернулась к Джае и довольная собой улыбнулась. Он сжал губы, не испытывая какой-либо радости от моей хитрости. Шкатулка была лишь копией работы Бурдиза Муори, купленная для меня отцом во время его поездки в Дохру — самый южный город Паскума. Моя ложь несомненно раскроется, но я значительно сэкономила нам время и получила больше чем он предлагал, а настоящая стоимость драгоценностей внутри гораздо выше даже предложенной мной, поэтому немалая выгода, которую Берик получит с перепродажи, покроет все его неудобства по поводу моего обмана.
Хозяин гостиницы вернулся без шкатулки, неся в руках три увесистых кожаных кошеля. Он опустил их на стойку, на его лице всё ещё блуждала довольная улыбка, словно он только что получил огромный куш. Я сжала губы и в хозяйской манере махнула рукой Джае. Тот сгрёб мешочки со столешницы и снова отступил мне за спину.
— Что даже пересчитывать не будешь? — усмехнулся Берик, вздёрнув лохматую бровь.
— Я тебе доверяю. Ты же меня ни разу не обманывал, — пожимая плечами, задумчиво произнесла я и развернулась к выходу, но у порога оглянулась. — Тем более я знаю, где тебя искать в случае чего.
Берик нахмурился в лёгкой растерянности от отчётливого предупреждения, но мы с Джаей больше не стали задерживаться и покинули гостиницу.
— И что это было? — тихо поинтересовался друг, пока прятал кошели в сумке за седлом. — «Я знаю, где тебя искать» — передразнил он меня.
— Ничего особенного. Просто напомнила ему, что перед ним ноа, — также тихо прошептала я в ответ, пристраивая ногу в стремя. — Возможно, когда правда о шкатулке вскроется, это поумерит его пыл, и он не станет раздувать из этого шумиху.