Серые глаза отца округлились.
— Амалаиза, — поражённо выдохнул он.
— Больше никто не умрёт из-за меня, — как клятву произнесла я.
Отец обошёл стол и, остановившись передо мной, взял мои руки в свои.
— Почему ты так говоришь? В гибели мамы нет твоей вины. Никто не умирал из-за тебя, — заглядывая мне в глаза, убеждал отец. Ком сдавил горло, лишая кислорода, я до безумия хотела, чтоб его слова стали правдой, но не могла врать самой себе. И сейчас у меня не было времени и сил даже мыслями возвращаться в тот день.
— Прямо сейчас ты собираешься умереть из-за меня, — бросила ему в лицо упрек и высвободила ладони. — Я этого не допущу. Как я уже сказала, через три дня я покину поместье. В день помолвки ты объявишь не об отказе исполнять договоренность, а о моём побеге. Только так никто не умрёт.
— Это безумие. Тебя будут искать, а когда найдут, ты знаешь, что сделают, — отец отшатнулся от моей затеи и, словно обессилев, опёрся на столешницу, случайно задев лежащую на краю книгу. Та с глухим стуком упала на пол, а я опустила взгляд на её синий переплёт, чтобы не смотреть на отца, боясь, что он распознает в моих глазах все мои страхи.
Я осознавала риски. Никому не убежать от смерти, на любом из возможных путей рано или поздно она меня настигнет. Я выбрала тот путь, где мои близкие не умирают, а я попытаюсь отодвинуть свой конец как можно дальше.
— Да, знаю. Но это в том случае, если они меня найдут, — как можно увереннее напомнила я и быстро продолжила, чтобы не слушать возражения отца. — Самое главное сейчас сделать всё так, чтобы о моём побеге узнали только в день помолвки. А для этого ты должен наказать меня и запереть в комнате до дня солнцестояния. Повод у тебя есть. Уверена, что о моей ночной вылазки знает уже вся прислуга. Никто ничего не заподозрит, ведь это не впервой.
— Амалаиза, — протестующе протянул моё имя отец. — Куда ты побежишь? Где в землях Паскума можно скрыться от высшего рода Фурош? Это невозможно.
— Я поеду туда, где всё началось. — Я скрестила руки на груди, готовясь к новым протестам отца. — Туда… где я появилась.
Индевер нахмурился, но не гневно и не осуждающе, а словно понимающе.
— Но как…? — начал он.
— Я нашла способ. Для этого ездила в Вошасу, — призналась я, но не стала вдаваться в детали.
— Теперь я понимаю, зачем это тебе. — Отец обошёл стол и выдвинул ящик. Оттуда он достал знакомый свёрток и протянул мне.
Дневник Белиоза Раута.
Кажется я выронила его, когда убегала из кабинета в прошлый раз.
Я взяла свёрток и озадаченно посмотрела на серую ткань, обёрнутую вокруг книги. Из-за свалившейся на голову помолвки я совершенно забыла о дневнике.
— Что ты хочешь там найти? — Отец подался вперёд, упираясь ладонями в стол. Я не понимала, он спрашивал о записях Белиоза или о месте, куда я собираюсь отправиться, но всё это взаимосвязано.
— Ответы.
— Они настолько тебе нужны?
Я кивнула.
— Порой неведение лучше знания. — Отец замолкает на некоторое время и смотрит на меня долго и пристально в попытке переубедить. — Я хочу, чтобы ты прожила счастливую и спокойную жизнь. Твоя мама тоже этого хотела. Илаита взяла с меня обещание, что я сделаю всё для этого. Неважно какой ценой, я готов её заплатить.
Я отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.
— Я никогда не приму такую цену. Никакой спокойной и счастливой жизни для меня не будет. Если тебя казнят, я сама отправлюсь вслед за тобой, — стараясь скрыть дрожь в голосе, напомнила я.
— Мне никак тебя не переубедить? — с нотками отчаянья спросил отец.
— Я уже всё решила.
— Побег — это не решение. Это самоубийство. — Отец вновь обошёл стол и встал напротив. — Оскорбление высшего рода. Советник просто так не оставит это. Он отправит за тобой людей, на каждом столбе, в каждом селении будет висеть твой портрет.
— Поэтому мне нужно добраться до Чёрного кольца до того, как мои портреты начнут расклеивать, — на всякий случай шёпотом произнесла я. — И мне нужна твоя помощь. Все в поместье должны думать, что я заперта в комнате вплоть до дня помолвки. Это даст мне фору шесть дней, когда о моём побеге прознает ноар Фурош, три четверти пути уже будет позади.