— Скажи где ты?
В этот раз я срываюсь с места и бегу прочь, не оборачиваясь. Острое желание скрыться от странного — не то мужского, не то женского — голоса гонит вперёд.
Пока я не замечаю впереди движение.
Островок травы начинает извиваться, потревоженный резкими порывами ветра. Я останавливаюсь и завороженно смотрю, как волны разрастаются, растекаются всё шире и шире от эпицентра, захватывая всё больше пространства, превращая долину в бушующее зелёное море. Цунами движется в мою сторону, необъяснимый страх сжимает сердце в тисках и сковывает конечности. Я не могу шевельнуться и, когда надвигающаяся волна уже в паре шагов от меня, зажмуриваюсь, готовясь к удару штормового ветра.
Однако ничего не происходит.
Я приоткрываю глаза и вижу неистово бушующую зелень вокруг, её то жмёт к земле, то вздёргивает вверх с такой силой, что кажется вот-вот вырвет вместе с корнями, но воздух бездвижен. Даже лёгкое дуновение не касается моей кожи. Я озадачено протягиваю руку к мечущейся траве и замираю, ощутив позади себя чужое присутствие.
В следующий миг меня оглушает скрежещущий рёв:
— Где ты?
Я резко распахнула глаза и не сразу поняла, где нахожусь, всё ещё слыша глухой отзвук жуткого голоса из сна.
— Госпожа Амалаиза? — раздался тонкий голосок из коридора и тихий стук.
— В чём дело? — я приподнялась на руках и посмотрела в направлении двери.
— Я принесла поднос с едой, — чуть громче сообщила служанка.
Я спустила ноги на пол и потёрла глаза. Задёрнутые плотные шторы погружали комнату в полумрак, и было трудно определить время суток. Голова гудела. Должно быть, я спала совсем немного.
— Госпожа, — вновь раздалось из-за двери. — Господин Индевер распорядился не входить в вашу комнату. Мне оставить поднос здесь?
— Да, оставь там. Лучше не нарушать приказы господина, иначе не избежать наказания, — наигранно невесело усмехнулась я и быстро добавила, пока она не ушла. — В следующий раз можешь просто оставлять у двери, не сообщая. Хочу отоспаться, пока отбываю заключение.
— Я вас разбудила, — виновато охнула служанка. — Простите, госпожа Амалаиза. Отныне не буду тревожить вас.
— Хорошо. Спасибо за еду, — поблагодарила я напоследок. Послышались удаляющиеся шаги, я вздохнула: больше не нужно беспокоиться о том, чтобы подавать голос в ответ три раза на дню.
Я посмотрела на измятые подушки, желая снова опустить на них тяжёлую голову и сомкнуть уставшие глаза, но меня поманило другое не менее требовательное чувство.
Поставив поднос на столик, я отодвинула ближайшую штору, чтобы впустить немного дневного света и с удивлением обнаружила, что за окном сгущались сумерки. Странно, я проспала весь день, но чувствовала себя разбитой. Потерев виски, я зажгла масляную лампу на столике и принялась за еду.
Два дня.
От осознания как мало времени у меня осталось, кусок хлеба встал в горле. Протолкнув его глотком воды, я обвела комнату взглядом.
Всего через два дня я покину дом. Храбриться и приукрашивать свой замысел перед отцом ради его безопасности гораздо легче, чем осознавать самой, что я никогда сюда не вернусь. Если представить самое невероятное, что мне вдруг удастся скрываться достаточно долго и ноару Фурош наскучит меня разыскивать, то даже в таком случае я не вернусь в поместье. Моё появление здесь навлечёт беду на отца.
Я встала и подошла к окну. Сад окутали ночные тени, ничего кроме очертаний подстриженных кустарников разобрать не получалось, но я знала расположение каждой цветочной клумбу и каждого фруктового дерева. Некоторые из них посадили мы с мамой, но после её смерти я ни разу не ходила в сад, позволяя себе лишь изредка любоваться им из комнаты. Я распахнула створки, впуская звуки брачных песнопений сверчков, втянула носом цветочные запахи сада. Различив среди них тягуче-медовый аромат люпинов, я вспомнила мамины леденцы, которые она готовила для меня в качестве награды за усидчивость на занятиях с приглашёнными учителями. Мне было невыносимо скучно на них, но ради затвердевшей патоки в виде фигурок зверей я была готова терпеть и сидеть смирно. Невольно облизав губы, я почти ощутила на них сладкий вкус карамели.