— Амала. — Тёплая ладонь друга убрала прилипшие волосы с моей щеки и нежно протёрла оставшуюся на коже соль. — Что с тобой? — тревожные вибрации в голосе Джаи всколыхнули в груди новый позыв разрыдаться, но я до боли стиснула зубы и поднялась с пола.
— Всё в порядке, — хрипло заверила я, друг пристально осмотрел меня с головы до ног, словно выискивал травмы и ранения.
— Что это? — Он приподнял мою руку. Я разжала пальцы, на ладони лежала прядь.
— Мои волосы, — ответила я, растянув губы в печальной улыбке. — Мама хранила их в своём медальоне.
Я заозиралась и нашла его лежащим на столе рядом со шкатулкой. Джая проследил за моим взглядом и по тому как расширились на миг его глаза, он вспомнил его.
— Тебе… снова больно? — осторожно спросил он, сосредоточив всё своё внимание на моём лице. Джая был тем, кто разделял все мои страдания после смерти мамы и видел все мои слёзы, он безусловно сразу понял, что произошло, но я не хотела взваливать на него свой срыв.
— Просто немного взгрустнула, — вновь выдавила улыбку и направилась к столу. Я открыла крышечку медальона, чтобы вернуть волосы на место, — Нужно чтобы ты передал эту шкатулку… — но увидела маленькую еле заметную прядку из светлых тонюсеньких волосков, — отцу.
Джая, уловив мою заминку, тут же оказался рядом и посмотрел на то, от чего я не могла оторвать взгляд.
— Отец сказал, что она прожила всего два дня после рождения. Ты думаешь, это её? — полушёпотом проговорила я, застыв на месте.
— Похоже на пушок новорожденного. — Друг согласно кивнул, я почувствовала его внимание на себе. Немного помедлив, я всё же вернула свою прядь в медальон и, закрыв, убрала в шкатулку.
— Передашь её отцу? — я протянула лакированный короб Джае, теперь ещё больше уверенная в своём решении.
— Хорошо, — он принял его, изучая моё лицо. — Я принёс всё о чём ты просила, — его подбородок дёрнулся в сторону, указывая на оставленные у входа две заполненные седельные сумки.
— Спасибо, — поблагодарила я, размышляя о том, что стоит выложить все книги, которые мне не понадобятся, ведь всё это мне придётся тащить на себе до Вошасы, где я куплю лошадь.
— Ещё что-то нужно? — Джая переступил с ноги на ногу, сместившись на полшага к двери с явным намерением уйти. Я быстро приблизилась к нему и обхватила его предплечье обеими руками.
— Да, закончить наш разговор.
Я почувствовала как напряглись его мышцы под кожей, он мог с лёгкостью стряхнуть мой захват, но не шелохнулся, лишь отвёл глаза.
— Не о чем разговаривать. Я пойду с тобой, — упрямо буркнул он.
— Пожалуйста, сначала выслушай меня до конца, — попросила я. Джая сжал губы, но не воспротивился. Я сглотнула тревожный ком и продолжила. — Ты не можешь пойти со мной не только потому, что для тебя это будет означать верную смерть. Хотя для меня твоя жизнь важнее всего остального. Ты не можешь пойти, потому что у служителей Цитадели не может быть фарухов.
Синева его глаз прожигала меня своим негодованием. Желваки заходили ходуном, пока он осмысливал мои слова.
— Я не могу заявиться в Чёрное кольцо вместе с тобой. Служители отрекаются от всего: от имени рода, от семьи, от владений, от всего мирского. Они призваны служить Центриону, Священному зверю. Им самим запрещено иметь в услужении даже слуг, не говоря уже о фарухах. Поэтому ты не можешь пойти.
— Я могу, — настойчиво процедил Джая, отметая все мои аргументы против. — Я останусь за пределами крепости, никто из смотрителей меня не увидит. Я дождусь тебя, а когда ты закончишь с… поиском ответов, мы отправимся вместе в речные земли.
Я изумлённо вскинула брови, не думала, что даже после услышанного он найдёт способ выкрутиться. Но неожиданно затея не показалась мне такой уж плохой. Что если нам действительно лучше поехать вместе? Джая сможет скрываться в Танцующем лесу у подножья горной гряды, пока я исследую Каменный цветок в Мёртвой долине за хребтом. А потом мы и правда могли бы отправиться в речные земли, и мне бы не пришлось расставаться с ним.