В узком коридоре второго этажа я отступила к стене, чтобы пропустить мужчин-носильщиков и взъерошенного владельца гостиницы. Ману стояла возле одной из дверей в конце коридора и в нерешительности переминалась с ноги на ногу, явно осознав, что если войдёт туда, то получит выволочку от бабушки. Как только мужчины позади меня исчезли за углом, я рванула к девочке.
— Пошли вниз. Тебя здесь быть не должно, — полушепотом напомнила я, развернув девочку в сторону лестницы, в надежде убраться отсюда до того, как кто-нибудь решит выглянуть из комнаты. Но Ману вывернулась из моих рук.
— Я должна помогать бабушке. Везде и во всём. Так велела моя мама, — упрямо поджав губы, Ману отступила ближе к двери.
— Твоя бабушка сказала не отходить от меня. Уверена, мама велела тебе слушаться бабушку, не так ли? — Я снова протянула руку к ней, но девочка увернулась и прижалась к косяку.
— Я взгляну одним глазком, и мы сразу уйдём, — капризным голосом попросила она.
— Тебе нельзя на такое смотреть, — перед моими глазами замелькали ужасные кровавые сцены, от которых я бы с великой радостью избавилась, но они словно колючки глубоко впились в мою память.
Я ухватила Ману за запястье, чтобы если понадобится увести силой.
Но внезапно дверь распахнулась, и я невольно вскинула голову. Янтарные глаза взирали на меня с высоты рослого мужчины в черном офицерском кителе.
Меня пробрало до костей, когда они сощурились, словно офицер видел меня насквозь.
— Ману, я велела тебе оставаться внизу, — раздался строгий голос Такессы из глубины комнаты. — Негодница, быстро отправляйся вниз с Рошаной.
— Рошаной? — Мужчина склонил голову на бок, осмотрев меня с головы до ног.
Я резко отвела взгляд, прекратив на него пялиться.
— Пойдём, — я торопливо потянула Ману прочь. Девочка надула губы, но к моему облегчению не упиралась. У поворота к лестнице я невольно оглянулась, мужчина вышел в коридор и смотрел нам вслед. Я ускорилась, чтобы как можно быстрее скрыться от его пристального взгляда.
Сердце колотилось, выбивая тревожную дробь.
Сейчас мне ничто не угрожает, о моём побеге ещё никому неизвестно, — успокаивала я себя, пока мы спускались вниз.
Наш стол уже заняли другие постояльцы, а тарелки с ужином исчезли. Свободных мест не было, а за одним из столов возле входной двери я заметила троицу в серой солдатской форме, которой до нашего ухода не было. Выглядели мужчины потрёпанно, у одного из них одежда была пропитана кровью. На них поглядывали с любопытством, многим так же, как и мне, хотелось узнать, что произошло, но никто не осмеливался лезть к ним с расспросами.
— Всё занято, — пробурчала Ману.
— Вы уже оплатили комнату? — поинтересовалась я, надеясь, подождать Такессу там. Это лучше, чем в заполненном зале.
— Нет, мы ночуем в кибитке, — замотала головой Ману.
— В кибитке? Тогда давай подождём твою бабушку там.
Девочка согласно кивнула, и мы вышли из таверны.
За узким оконцем кибитки была непроглядная ночная тьма, когда Такесса застала нас на полу за игрой в цветные камешки, которой научила меня Ману. Женщина облегчённо вздохнула и опустила сумку на широкую лавку у стены, которая судя по скрученному матрасу служила ещё и кроватью.
— Ох спасибо большое, что присмотрела за этой непоседой, — выдохнула она, устало опустившись рядом с сумкой.
— Что с тем мужчиной? — Ману вскочила, моментально позабыв об игре. — Он умрёт?
Такесса покачала головой.
— Ну-ка быстро на боковую, — женщина махнула рукой на свёрнутый в углу матрас. Девочка открыла рот, чтобы воспротивиться, но она не дала ей сказать, строго добавив: — Без разговоров.
Ману бросила камешки и, поджав губы, принялась раскладывать постель.
— Мне нечем вас отблагодарить, — Такесса заозиралась по скудному убранству кибитки.
— В этом нет необходимости, — я встала и направилась к двери, чтобы наконец отправиться в свою комнату. Женщина вдруг поднялась и, взяв что-то из своей лекарской сумки, последовала за мной наружу.