Сначала я решила, что он проводит меня к моей комнате, но внезапно на втором этаже свернул в коридор.
— Куда вы меня ведёте? — не выдержала я.
Вместо ответа он остановился у первой же двери, и это была не та, за которой Такесса осматривала раненного. Я вспомнила брошенный приказ другому офицеру принести воды. Он привёл меня в свою комнату? Я выпустила его локоть, но последовавший пронзительный взгляд янтарных глаз не оставил особого выбора.
Я просто дождусь солдат, получу свой кинжал и сразу же уйду.
Успокаивала я себя входя внутрь.
— Устраивайся, — бросил он, неопределённо взмахнув рукой, словно его на самом деле не волновало, где я размещусь. Сам же офицер прошёл к стоящему у окна креслу с низкой спинкой и, расстегнув пуговицы кителя, опустился в него.
Я скользнула взглядом по довольно богато обставленной комнате, в отличие от моей, где кроме кровати и умывальника ничего больше не было. И выбрала софу в углу рядом с выходом.
Я ощущала на себе взгляд, но старательно не смотрела в сторону кресла, поглядывая на дверь. Когда в неё постучали, я чуть не подпрыгнула на месте.
На пороге стояла растрёпанная Такесса со своей кожаной сумкой-саквояжем в руках. По её растерянному виду было ясно, что она не понимала, что происходит.
— Проходите, — вежливо предложил Ирош, стоящий позади неё, женщина переступила порог и только после этого заметила моё присутствие.
— Рошана? — Её седые брови удивлённо взлетели вверх.
— Будьте добры, осмотрите её раны, — пояснил старший офицер, указав на меня.
— Что случилось? Где вы ранены? — Такесса подошла ко мне и опустила сумку на пол, блуждающим взглядом ища травмы.
— Ничего серьёзного, — заверила я. — Всего лишь занозила себе ногу. Я бы и сама справилась, — последнее я добавила для сидящего в кресле. Нечего было выдёргивать пожилую женщину из кровати.
— Ещё проверьте её правую руку, — неожиданно подметил он. Мой недоумённый взгляд он проигнорировал, отвернувшись к окну.
В профиль, без направленного на меня пристального взора он выглядел гораздо моложе, его возраст точно ещё не достиг тридцатилетнего рубежа.
— Позвольте, — вежливо спросила разрешение Такесса, потянувшись к руке. Мне не нравилось, что она продолжала обращаться со мной как с госпожой на глазах у двух офицеров, но я не стала её поправлять и просто кивнула. Она принялась ощупывать на целостность костей, я поморщилась, когда её аккуратные касания спустились к запястью.
Раздался стук, я посмотрела на дверь и натолкнулась на взгляд Ироша. Прежде чем он отвернулся и открыл дверь пришедшему с кувшином воды хозяину гостиницы, я уловила отчетливое любопытство и озадаченность в его, точно таких же как у меня, серых глазах.
Такесса приняла кувшин и сходила в ванную комнату за тазом и полотенцем. Зажгла настольную лампу, чтобы было лучше видно. Света из двух больших окон было недостаточно. Когда она опустилась на колени, чтобы омыть мои ноги, я запротестовала.
— Нет-нет, я сама.
— Мне нужно смыть грязь, прежде чем удалить занозу. А вам стоит поберечь руку, — не поднимая головы, женщина ухватила мою ногу за щиколотку и приподняла, чтобы рассмотреть стопу. — Прошу: сидите смирно, — последние слова она произнесла с такой же интонацией, с какой отчитывала свою внучку. К тому же моё сопротивление привлекло внимание всех присутствующих в комнате. И хотя было не по себе — ни одной служанке в поместье не позволялось заниматься моим купанием, последним, кто меня мыл, была моя мама, поэтому заботливые касания Такессы напомнили о ней — я смиренно позволила лекарю заниматься моей ногой.
Замерший на пороге хозяин гостиницы склонился в почтительном поклоне и обратился к старшему офицеру: