— А на кого повесить твои дежурства и патрули? — раздражённо буркнул Киран.
Меня посетила заманчивая мысль, и я не удержала её в себе.
— Я могу обойтись без сопровождающих.
Оба мужчины посмотрели на меня как на безумную.
Надо было держать рот на замке.
— Я могу сопровождать её в дни отдыха, — предложил Дарет.
— До завтра я всё обдумаю и решу, как быть с этим, — ответил Киран ему и, облокотившись на столешницу, обратился уже ко мне: — Отдельного жилища в крепости сейчас нет, поэтому мне придётся подселить тебя к женщине-смотрителю.
Горло сжало в тисках, и у меня получилось лишь кивнуть, ведь никакого другого выбора всё равно не оставалось. Если начну требовать отдельное жилище, то они могут что-нибудь заподозрить.
— Отведи её к Эле, — велел Киран Дарету.
— Конечно. Я и так собирался это сделать. — Тот положил книгу на стол и с довольным видом подмигнул мне.
Сердце застучало в голове барабанной дробью, на негнущихся ногах я последовала за Даретом прочь из кабинета. Возле порога стояла Малика, она проводила меня заинтересованным взглядом, но в этот раз не пошла за нами, оставшись в кабинете главного смотрителя.
Может попросить поселить меня с ней?
Я раскрыла рот, как только мы оказались снаружи дома, но Дарет меня перебил.
— Я же говорил, что это судьба. Ты будешь жить с моей подругой, у которой в имени тот же самый иероглиф, — радостно заявил он, словно это что-то невероятное. Для меня подобный поворот событий был хуже некуда. Я надеялась, что мы как можно реже будем сталкиваться в крепости, но теперь я вынуждена жить с ней под одной крышей.
Будет странно, если после его слов я попрошу поселить меня с Маликой. Коротко улыбнувшись в ответ, я последовала за ним.
— Почему я не могу отправиться в Каменный цветок одна? — поинтересовалась я, чтобы отвлечься от мандража по случаю предстоящей встречи.
Дарет сбавил шаг.
— После нашей последней находки? — Он посмотрел на меня с почти комичным удивлением на лице. Я сразу поняла о чём он и оглянулась на конюшню, от которой мы удалялись. — Мёртвая долина оказалась не такой уж мёртвой, — добавил смотритель.
— Думаешь, их в долине много?
— Ну наш дикарь появился не из воздуха. Где-то там должны прятаться его сородичи. И пока мы их не поймаем, никто в одиночку не выйдет из западных ворот.
— Если фарухи действительно живут в долине, то где они могут скрываться? В городе? — спросила я ровным, будто бы не особо заинтересованным тоном.
— Кто знает. — Дарет почесал затылок. — Нашего дикаря мы поймали у гряды, хотя это ни о чём не говорит. Он мог туда прийти откуда угодно. Но, признаться, за десять месяцев мы так и не нашли никаких следов присутствия его сородичей.
— А ваш дикарь…? — Я не стала произносить это вслух, но знала наверняка, что фаруха скорее всего допрашивали. Проблема таких допросов состояла в том, что выудить знания из головы фаруха против его желания невозможно, даже силой «имени». Можно приказать фаруху что-то узнать и потом рассказать хозяину, но нельзя заставить его поделиться сведениями, полученными не с помощью «имени». Поэтому во время таких допросов часто применяли пытки, ведь боль способна сломать фаруха так же, как и человека.
Дарет усмехнулся.
— Вначале он довольно живо отвечал на все вопросы, но, вот незадача, понять его мы не могли. А потом когда заболтал на нашем, уже не был столь словоохотливым, — он улыбнулся одним уголком губ и покачал головой.
Я не стала уточнять применяли ли к нему пытки, не хотела знать подробности. Вместо этого я задумалась будет ли фарух отвечать на мои вопросы.
— Вот мы и пришли, — вдруг заявил Дарет, взмахнув рукой на узкое высокое строение, прислонившееся вплотную к стене-скале в противоположной от конюшни части Чёрного кольца. Я глянула на два узких оконца на втором этаже и, сжав ткань юбки платья, нехотя последовала за смотрителем ко входу в дом.
Дарет размашисто постучал. Я затаила дыхание, прислушиваясь к звукам внутри. Когда послышался скрип половых досок, мне невыносимо захотелось убежать. Мой взор заметался, выискивая пути к отступлению, в этот момент дверь распахнулась, и Дарет заговорил медовым голосом: