— Тебе стоит немедленно перечитать эти сказания, Дар, чтобы освежить свои знания. Займись этим прямо сейчас.
Я успела заметить на лице смотрителя изумление, прежде чем Элаиза захлопнула дверь перед его носом. Не прошло и мгновения, как послышался стук и приглушенный голос Дарета, в котором мне померещились нотки обиды.
— Я думал, мы выпьем по пиале трезвянки за приезд сестры Изы.
— Мне завтра с утра в патруль, — буркнула Элаиза ему в ответ и зашагала к узкой лестнице у стены. — Да прикроет уши милостивый Тоурб, дабы не слышать бредни этого…, — она оборвала мысль, вспомнив о моём присутствии, и оглянулась, остановившись на первой ступеньке. — Пойдём, покажу твою койку.
Грудь обожгло от нехватки воздуха, только тогда я поняла, что уже какое-то время задерживала дыхание. Я постаралась неслышно наполнить лёгкие и неспешно последовала за уже скрывшейся на втором этаже Элаизой. Она дожидалась меня у распахнутой двери. Её лицо, в точности похожее на мамино, выражало неприкрытое раздражение, или же Элаиза намеренно демонстрировала его в связи с моим появлением на пороге. Я не знала её и не представляла, что она за человек, но почему-то мне казалось, что встретившись с ней, я буду видеть в ней маму. Но я ошибалась. Элаиза точно отличалась от моей мягкой и добросердечной мамы.
— Будешь спать здесь, — она указала подбородком на малюсенькую аскетичную комнатку. У стены стояла деревянная койка, покрытая серым поеденным молью покрывалом с размохрившимися краями. — Ты голодна? — поинтересовалась она резким голосом, словно ей до одури не хотелось возиться со мной.
— Нет, не голодна, — проговорила я тихо. Вряд ли мне сейчас кусок в горло полезет.
— Если всё же проголодаешься, внизу в котелке кажется осталась вчерашняя похлёбка. Располагайся, — напоследок небрежно взмахнув рукой в сторону комнаты, Элаиза прошлёпала ко второй двери и исчезла за ней.
Я ещё какое-то время не двигалась с места, совершенно потерявшись в своих ощущениях от встречи с человеком, о котором слышала столько восторженных рассказов от мамы, который сыграл в моей жизни решающую роль и который оказался совершенно другим — отличающимся от моих представлений.
В соседней комнате что-то скрипнуло, я метнулась в отведённую мне келью и, прикрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Я ощутила нехватку воздуха, сердце стучало, как сумасшедшее, высокий воротник платья душил, поэтому я принялась расстёгивать мелкие пуговки, чтобы освободить шею. Но когда распахнула ворот до самого лифа, это никак не помогло избавиться от удушья. Я прошла к маленькому окну и, отодвинув щеколду, распахнула узкую створку. Лёгкий ветерок приятно коснулся лица, я закрыла глаза и вдохнула полной грудью, восстанавливая дыхание.
— Всё хорошо. Я добралась. Я уже здесь и я со всем справлюсь, — тихо зашептала я, как молитву, в попытке побороть нахлынувшую панику, которую долго сдерживала.
Мне потребовалось время, но когда сердцебиение стало размеренным, я позволила себе открыть глаза и взглянуть на крепость за окном. Солнце уже исчезло за горизонтом, раскрасив небо розово-красными разводами.
Мой взгляд зацепился за виднеющуюся вдали крышу конюшни, и меня будто огрели по голове чем-то тяжёлым.
Мои сумки.
Всё моё добро осталось пристёгнутым к седлу лошади. Там же осталась контрабандная копия дневника Белиоза с картой на фарухском. Если кому-то из смотрителей, такому как Васу, который хотел меня обыскать у ворот, взбредёт в голову проверить сумки, то…
Не размышляя ни мгновения, я рванула из комнаты. Пронеслась по лестнице, чуть не навернувшись и лишь чудом не скатившись по ступеням, но застыла на месте, когда внизу меня встретил нахмуренный взгляд карих глаз хозяйки жилища. Я не слышала, когда она покинула свою спальню, но сейчас это было не столь важно. Стоило объяснить ей свой стремительный спуск.
— Я забыла свои сумки. Они остались на моей лошади, — пролепетала я, чувствуя себя полнейшей дурой. После случая в гостинице, где мне немыслимо повезло, что мою комнату не обчистили, пока я возвращала свой кинжал, я должна была хорошо выучить урок: не выпускать свои вещи из поля моего зрения.
— Правда? — Элаиза чуть склонила голову, сощурившись. На столе перед ней стояла зажженная масляная лампа, свет огонька отражался в тёмных глазах. Она вдруг поднялась и медленно двинулась ко мне. Смотрительница успела сменить ночную сорочку на очень похожую на то, что было надето на Дарете, одежду: серые свободные штаны и рубашку. Холодок скользнул вдоль позвоночника, когда в её руке блеснула сталь клинка. Я не успела даже мысленно задаться вопросом зачем ей сейчас оружие, не говоря о том, чтобы произнести его вслух.