— Я видела только одного. Издали, — я решила озвучить только часть правды, опустив, что так называемые фаруки видела у ребёнка-полукровки, которого вскоре казнили.
— Всего одного, — задумчиво проговорил мужчина.
Его урчащий голос странно на меня действовал, вызывая необъяснимую трепетную дрожь, приводящую в смятение. Я сцепила руки за спиной, борясь с невыносимым желанием коснуться бархата его волос.
Нужно срочно переключить внимание на что-нибудь другое.
— Как твоё имя? — поинтересовалась я.
Синие глаза сощурились, но не с подозрением, его губы при этом растянулись в лёгкой лукавой улыбке. Он будто чем-то доволен, но я не понимала почему мой вполне невинный вопрос вызвал у него такую реакцию.
— Навин. Но оно тебе не нужно. Я выполню любое твоё желание без приказа, — проговорил он, понизив свой голос до полушёпота, что лишь усилило нотки урчания, которые отозвались будоражащей вибрацией в неожиданных местах моего тела.
Я вытаращилась на фаруха, поражённая собственной реакцией. Его ноздри на мгновение расширились, втягивая воздух, и я осознала, что он мог учуять. Я резко сделала шаг назад, хотя понимала, что этого недостаточно. Глаза мужчины проследили за движением моих ног, словно он был озадачен моей попыткой отдалиться. Я прочистила пересохшее горло и сосредоточила мысли на том, что хотела узнать.
— Я спрашивала про твоё настоящее имя, — проговорила я осипшим голосом. — Имя, что дали тебе при рождении.
Неожиданно выражение лица фаруха резко изменилось, словно одним взмахом невидимой руки с него стёрли все эмоции. Мешок грохнулся на земляной пол между нами и следом за ним седельные сумки.
— Я всего лишь спросила как тебя зовут, — я растерянно вскинула голову и попыталась заглянуть ему в глаза, но он смотрел на что-то позади меня.
— Его зовут Навин.
Я обернулась на раздавшийся со стороны ворот голос, Малика с плетённой корзиной в руках спешно приближалась к нам. Она окинула фаруха внимательным взглядом сверху вниз, закончив осмотр на сваленных у ног сумок.
— После ужина ему запрещено покидать конюшню, поэтому Навин не сможет помочь тебе с сумками, — добавила она, останавливаясь перед нами.
— Ужина? — всё ещё находясь в смятении, я не сразу поняла о чём она говорит. На что Малика приподняла корзину, привлекая моё внимание к ней.
— Да, каждый вечер я приношу ему ужин. И после этого он не может выйти из конюшни, — улыбнувшись, пояснила она более развёрнуто. — Таков приказ.
Видимо Малика поняла ситуацию несколько иначе, решив, что я пыталась вызнать имя управления, чтобы приказать фаруху отнести мои вещи. Это даже к лучшему, трудно было бы объяснить зачем мне понадобилось его настоящее имя.
— Вот как, — протянула я, изображая лёгкую досаду, и подняла с пола свою ношу. — Что ж, ничего не поделаешь. Справлюсь сама.
Малика отступила в сторону, освобождая мне путь. В её движениях мне померещилось некое нетерпение, но я не стала придавать этому значения и неспешно — без суеты — направилась к выходу.
Не оглядываясь, я покинула конюшню.
По дороге до жилища я размышляла о том, что мне стоит серьёзно внять всем советам Элаизы и быть ещё более внимательной и осторожной, если хочу продержаться в крепости как можно дольше. Я гнала мысли о моей странной реакции на будоражущий голос фаруха, но не могла не думать о необходимости найти способ сдружиться с ним, при этом не вызывая никаких подозрений смотрителей.
— Иза, — раздалось позади.
Я вздрогнула и застыла на месте, словно преступник, пойманный с поличным.
Глава 8
Дарет *з*
8.
— Иза, это же ты? Я не ошибся.
Я узнала голос и, справившись с первоначальным оцепенением, развернулась лицом к позвавшему меня. За его спиной светила лампа на одном из строений, поэтому лица было не разобрать, но пучок со шпилькой на голове стал дополнительным подтверждением, что это Дарет.
Сердце по-прежнему билось о рёбра в тревожном ритме.
«Сохраняй спокойствие, Амала!» — мысленно велела я себе.
— Я от Кирана. Как раз шёл к тебе, — пояснил остановившийся передо мной смотритель.