В последние дни отец подмечал отсутствие кинжала при мне и спрашивал о нём, из-за чего приходилось врать и придумывать отговорки, а вчера он строго отчитал меня и обмолвился, что это не просто оружие для самозащиты, а семейная реликвия. Поэтому я не имела права обменивать его и обязана вернуть.
Я сжала футляр, не желая выпускать его из рук, и глубоко вздохнула, прежде чем произнести следующее:
— Я заберу кинжал. Скажи, сколько ты хочешь за карту, и я привезу деньги в следующий приезд в Вошасу.
Судя по недовольству на лице, старику не понравилось предложение.
— Ни к чему это. Сказал же, кинжала достаточно, — вдруг буркнул он, отмахнувшись от меня, словно от несмышлёного ребёнка, и направился к двери, ведущей в подсобку.
— Эй, постой, — попыталась я его остановить, но Вахин пробормотал себе под нос что-то о “надоедливых девчонках, околачивающихся в его лавке” и скрылся за дверью.
Футляр с картой казалось приклеился к моей руке, так сильно я не желала с ним расставаться. Но в голове звучал тихий и немного раздосадованный голос отца: “Амала, этот кинжал — наследие, передаваемое из поколения в поколение. Надеюсь, ты понимаешь его значимость”.
В поисках решения я оглянулась на Джаю, он склонил голову набок и озадаченно смотрел на меня, явно не понимая возникшей дилеммы.
Я опустила взгляд на тёмную блестящую поверхность футляра и тяжко вздохнула.
— Вахин! — позвала я. — Неси сюда мой кинжал, — требовательно добавила и положила футляр на прилавок.
За стеной не раздалось ни шагов, ни шорохов.
— Я не уйду отсюда, — заверила я, повысив голос на случай если он не услышал.
Через несколько мгновений дверь открылась, старик с недовольством глянул на меня. Я нетерпеливо толкнула к нему футляр по прилавку.
— Мне нужен мой кинжал, — повторила я с нажимом и растянула губы в улыбке.
— Зачем же ты таскаешь везде за собой этого бесполезного пса? Раз тебе необходимо иметь при себе кинжал, деревянный лосс — цена твоему рабу-охраннику, — со злой усмешкой Вахин дёрнул подбородком в сторону Джаи.
— Это не твоего ума дела, старик, — вернула я ему его же слова.
— Так тебе не нужна эта карта? Хорошо, у меня есть кое-кто на примете, кто так же, как и ты, собирает всякое фарухское барахло. Не знаю и знать не хочу, зачем ему это, но он с радостью отвалит мне двойную, а то и тройную цену твоего кинжала. Так что я буду только в выигрыше, — разглагольствуя, словно рассуждая вслух, Вахин подошёл и неспешно забрал футляр с прилавка.
Я впилась ногтями в ладони, чтобы не поддаться желанию выхватить его у старика, и мысленно убеждала себя, что вся эта болтовня очередное представление, чтобы вынудить меня принять его условия оплаты.
Возможно в первые наши встречи, будучи под нахлынувшим воодушевлением заполучить что-то столь уникальное, я бы могла купиться на подобное, но все хитрые уловки Вахина мне уже давно известны.
— Мне нужна эта карта.
Старик, который уже направился вновь в подсобку, оглянулся, его лицо сохраняло привычную маску раздражения, но под глазами пролегли довольные морщинки, он походил на кота, умыкнувшего самую крупную рыбу из улова рыбака.
— Я заплачу столько же, как за дневник Белиоза Раута. Ни лоссом больше. Вернусь завтра с деньгами. Но кинжал заберу сегодня, — твёрдым голосом проговорила я.
Он не сможет отказаться от столь щедрого предложения, я усилием воли сдерживала победную улыбку, но старик казалось никак не желал признавать своего поражения, он сжимал губы и хмурил брови. Но затем из него прорвались ругательства, и вместе с картой он скрылся за дверью подсобки.
Из меня невольно вырвалась тихая усмешка, пока за стеной раздавались шаги и шебуршение. Я взглянула на Джаю и беззвучно изобразила победный танец вокруг своей оси, мой друг лишь непонимающе вскинул брови. Даже тот факт, что мне вновь придётся тайком продать одно или два украшения из моей шкатулки с драгоценностями и что это рано или поздно обнаружится, и мне предстоит как-то объяснить это отцу, никак не портил бурлящего внутри меня чувства.