— Дар, неужели ты до сих пор в это веришь? Каждый служитель-ментор знал о вылазках своих подопечных в город, они закрывали глаза на это, лишь потому что сами, когда были послушниками, делали то же самое. Это почти традиция, — протянула Элаиза с лёгким звенящим смехом в голосе, так похожим на мамин, что моё грохочущее в груди сердце замерло, пока я вслушивалась в до боли знакомые звуки.
— Не может быть! — Дарет глянул на Элаизу с искренним удивлением. — Ты просто пытаешься выставить меня дураком перед Изой, — мягко упрекнул он и добавил уже мне: — Эла ещё та выдумщица. Подтверди, я же прав?
Я окончательно перестала что-либо понимать. Хотя во время первой встречи пусть и улавливалась некая связь между ними, но я была уверена, что эти двое не ладят. Сейчас же из их манеры общения друг с другом и некоторых деталей услышанного разговора складывалось впечатление, что они довольно близки ещё со времён служения в Цитадели. Моё любопытство не к месту закопошилось и забурлило, пришлось до боли в зубах сдавить челюсти, чтобы ни один неуместный вопрос, способный раскрыть мою неосведомлённость о жизни в Цитадели, не вырвался наружу.
Дарет продолжал выжидательно смотреть на меня. Боясь раскрыть рот и ненароком выдать себя, я неопределённо повела плечами и отвела глаза на Элаизу в поисках выручки. Вся весёлость сошла с её лица, оставив только досадливую гримасу.
— Она не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть, — почти с отчаянным недовольством тихо проговорила Элаиза и, прошагав к столу, сжала пальцы на рукояти клинка. — Она никогда не переступала порог Цитадели, — продолжила она почти шёпотом, но слова всё же достигли моего слуха.
В это мгновение я забыла как дышать. Ледяные пальцы паники скользнули по затылку, шевеля волосы, и сжали в тиски лёгкие. Острая горечь обожгла горло.
Дарет откинул голову назад и заглянул ей в лицо, словно ожидая продолжения. Она же подняла клинок и, казалось, как ни в чём не бывало — как будто не она только что буквально раскрыла мой обман одному из смотрителей, разглядывала лезвие в свете стоящей на столе лампы.
Мысли заметались в голове, встряхивая сознание и призывая к действию. Некогда было придаваться отчаянью и разочарованию из-за поступка женщины, что лишь внешне походила на маму. Возможно, она все эти годы сожалела о своём импульсивном поступке — о моём спасении девятнадцать лет назад. Один раз пойдя наперекор заветам своего служения Центриону, она, должно быть, желала искупления. И я не могла винить её за это. Однако в груди запекло от зарождающегося гнева. Из-за её выходки пострадаю не только я, но и отец.
Бежать. Я должна убираться отсюда как можно быстрее, пока они не оповестили всех смотрителей Чёрного кольца.
Я резко присела, ухватилась левой рукой за вещевой мешок — в нём кошель денег и дневник Белиоза с картой, остальные сумки придётся бросить здесь, — а правой извлекла кинжал, оставив ножны в сапоге. Моё движение привлекло внимание Элаизы, её бровь дёрнулась вверх, когда, поднявшись, я выставила единственное оружие в моём распоряжении вперёд и пригрозила:
— Оставайтесь на месте.
Осознавая, что не выстою в схватке с двумя смотрителями, один из которых вооружён клинком, я быстро двинулась к двери. Мне лишь нужно выбраться наружу, темнота скроет меня, до восточных ворот не так далеко от жилища и охраны там существенно меньше, чем на западной стене. Сожаление кольнуло под рёбра, я не успела даже издали взглянуть на Каменный цветок. Всем моим планам не суждено превратиться в жизнь.
— Куда это ты собралась? — прошипела Элаиза, когда я потянула дверной засов. Она рванула ко мне, прямиком на выставленный вперёд кинжал. Внезапная вспышка осознания, что я могу её ранить, ослепила, и лезвие в руке дрогнуло, опустившись. Смотрительница воспользовалась моей заминкой и, крепко обхватив запястье, вывернула мне руку. Резкая боль вынудила разжать пальцы, и в следующий миг оружие оказалось в её власти. Я дёрнулась в сторону в попытке вырваться из захвата, но не смотря на невысокий рост и поджарое телосложение Элаиза была неимоверно сильной. Выкрутив моё предплечье и переместившись мне за спину, она приставила мой же кинжал к моему горлу. — Что взбрело в твою дурную голову? — тихо и зло процедила она.