— Таааааак, — протянул Дарет и, опустив ногу на пол, хлопнул ладонями по коленям. — Кажется, без моей помощи ты не справишься, Эла.
Смотрительница уселась на лавку рядом с ним спиной ко мне и обвиняюще пробурчала:
— Всё это свалилось на мою голову по твоей вине, поэтому разбирайся с ней сам.
Дарет вздохнул и, приблизив голову к плечу Элаизы, с внезапной нежностью в голосе проговорил:
— Не притворяйся безразличной.
Локоть женщины врезался в рёбра смотрителя, он согнулся и, весело хмыкнув, отодвинулся. Затем обратил всё внимание на меня и тихим полушёпотом начал рассказывать:
— В тот день я был напарником Элы. Нас отправили в дозор в Каменный цветок. Сказать, что мы были ошарашены, когда услышали на безжизненных улицах плачь младенца, это ничего не сказать. Ты была такой… — На краткий миг его взгляд сдвинулся ниже по моему телу, но он будто опомнившись, быстро отвёл глаза. — …маленькой и беззащитной. Само собой мы забрали тебя, однако на пути в крепость решили не сообщать о тебе братьям. Ну остальное я полагаю ты и так знаешь.
Я кивнула, хотя теперь не была уверена. Вдруг Элаиза не поделилась с мамой чем-то ещё.
— Меня опаивали сонной травой и тайно в корзине привезли в поместье?
— Потреплите языками завтра вдали от стен крепости, — вмешалась смотрительница, не оборачиваясь и разглядывая лезвие моего кинжала.
Моё нутро воспротивилось, желая немедля утолить тревожное любопытство, но Элаиза права. Дарет знал обо мне и хранил тайну все эти годы, и, судя по всему, не намеревался раскрывать её. По крайней мере, пока не намеревался. Я смогу расспросить его в отдалении от чужих ушей. Смотритель глядел на меня выжидательно, будто давая мне право решить самой как поступить: прислушаться к словам Элаизы или же продолжить разговор сейчас.
— На рассвете? — уточнила я у него. Он, улыбнувшись, кивнул и откинулся назад, уперев локти в столешницу, чтобы заглянуть в лицо подруги.
— Я ужасно проголодался. — От последовавшего томного вздоха мужчины мне стало не по себе, казалось он говорил не о еде.
Ощущение, что я наблюдаю то, что не должна, толкнуло меня в направлении лестницы.
— Отправляйся восвояси. Если поторопишься, возможно тебе что-то достанется после братьев, — процедила Элаиза в ответ.
Дарет очень громко и протяжно вздохнул, почти с отчаяньем. Я подхватила седельные сумки и уже ступила на первую ступень, когда он окликнул меня.
— Иза, разве ты не голодна?
Вряд ли мне сейчас кусок в горло полезет.
— Нет, — полуобернувшись ответила я. Дарет понуро улыбнулся, а Элаиза всё крутила кинжал в руках, будто ничего важнее этого занятия не было. Мне не хотелось оставлять его ей, отец передал кинжал мне как наследие семьи, Элаиза не имела на него право, но я не стала требовать вернуть его. — Лучше лягу спать пораньше, — бросила я напоследок и поднялась в отведённую мне комнату.
Глава 9
Навин *З*
9.
Узкая, жёсткая постель, пропитанная затхлостью и тленом. Растревоженный неутолённым любопытством, непрестанно гудящий в голове рой вопросов. Сводящий спазмами желудок от сладкого предвкушения и нетерпения скорого отправления в Каменный цветок. Всё это не давало уснуть. Лишь перед самым рассветом удалось ненадолго погрузиться в неглубокий сон, который не принёс необходимого отдыха. Спускаясь вниз, я могла думать лишь о том, чтобы кто-нибудь отсёк мне голову, дабы избавить от мучений.
— Выглядишь неважно, — заключил Дарет, как только я распахнула перед ним дверь.
— Я в порядке, — заверила я, боясь, что он захочет отложить поездку.
Облачённый в кожаные доспехи и с пристёгнутыми к ремню ножнами с клинком Дарет хмыкнул, явно не веря, затем глянул мне за спину, но того, кого искали его глаза, там не было.
— Нужно ли что-то взять с собой в Каменный цветок? — поинтересовалась я, пока мы не покинули жилище.
Смотритель вскинул брови, оценивающе осмотрел мою одежду — я всё же предпочла платью удобные рубашку и штаны. В его взгляде читалось одобрение. В одну из седельных сумок я сложила дневник Белиоза, фарухскую карту и кошель денег. Вряд ли что-то из этого пригодится в Мёртвой долине, но лучше всегда оставаться готовой к возможному побегу. Также меня тревожили пустые ножны в сапоге, но моего кинжала нигде не было видно. Я ещё раз осмотрела помещение в тусклом предрассветном свете, проникающем через открытую дверь.