— С подобными предложениями тебе точно не ко мне, — бодро заявил Дарет и вскочил в седло, словно его вообще это никоем образом не касалось. Лошадь под ним беспокойно загарцевала, но Васу ухватил её за уздцы, вынуждая оставаться на месте.
— Ты же знаешь, что Киран меня даже на порог не пустит. А вот к тебе он точно прислушается.
Мой сопровождающий обернулся и красноречиво кивнул на мою лошадь. Я заторопилась, проверила ремень седельной сумки, чтобы ненароком не потерять её по пути.
— Брат, ты поговоришь с ним? – настаивал Васу.
— Хорошо-хорошо. После возвращения, — согласно кивнул он и, когда лицо Васу загорелось довольной улыбкой, быстро добавил: – Но уговаривать его не обещаю. Киран упрям как мул, это может занять много времени, а у меня на вечер планы, — последние слова прозвучали с поигрыванием бровей.
Черноволосый смотритель выпустил уздцы из рук и почему-то стрельнул взглядом в меня. Хотя это было коротко, но я успела заметить мелькнувшее по его лицу недовольство. Не сразу, но до меня вдруг дошло о чём именно он мог подумать. Миг, и возмущение обожгло щёки и кончик языка. Чтобы подавить рвущийся наружу поток недопустимой для служительницы брани, я позволила любопытству завладеть мной и посмотрела на фаруха, которого предлагали использовать как приманку, чтобы добраться до его сородичей. Он успел незаметно переместиться и оказаться позади моей лошади. Он смотрел прямо на меня, его лицо не выражало ни доли обеспокоенности от услышанного. Понял ли он все слова из разговора двух смотрителей? Или же умело скрывал эмоции? А может сказанное не представляло никакой опасности для его соплеменников?
Пока я задавалась вопросами, взор синих глаз сместился на что-то выше меня.
— Я кого-то вижу! – вдруг взревел караульный.
Я едва успела повернуть голову, как Дарет и Васу уже взбегали по лестнице к суетящимся на стене смотрителям. Через мгновение раздался гул сигнального горна, настолько громкий и протяжный, что, казалось, его звук мог бы поднять мёртвого. Моя лошадь взбрыкнула, испуганно шарахнувшись в мою сторону, и ударила меня крупом. Потеряв равновесие, я потянулась к седлу, но пальцы проскользнули мимо. Я приготовилась к жёсткому удару о землю, но чья-то рука подхватила меня под спину.
Фарух быстро приподнял меня, а второй рукой поймал поводья моей лошади и подтянул её к нам. В этот момент мимо промчался полураздетый мужчина, на ходу натягивающий рубашку и сжимающий в другой руке ножны. Его быстрый, оценивающий взгляд, брошенный в нашу сторону, вывел меня из ступора, и я торопливо отстранилась от руки фаруха, тепло которой обжигало даже через ткань моей рубашки.
— Спасибо за помощь, — вырвалось прежде, чем я успела себя остановить. Сжав губы, я огляделась, опасаясь, что кто-то из сбегающихся со всех сторон смотрителей мог услышать, как я благодарю раба.
Суета у стены нарастала; лица прибывших — сонные и изумлённые — выказывали удивление, а у некоторых мелькал страх. Потрясённые звуком горна мужчины выкрикивали один и тот же вопрос: «Что случилось?»
— Это дикий фарух! – закричал караульный на стене, глядя на долину через зрительную трубу.
— Именуйте его! – раздался резкий приказ Кирана. Я обернулась: главный смотритель, сильно хромая, ковылял в нашем направлении, Малика, закутавшись в мужской халат, нагнала его и подхватила под руку, чтобы помочь идти. Её не менее ошарашенный взгляд забегал по присутствующим на стене, затем она заметила меня и сощурилась, словно подозревая, что я могла быть причиной всей этой суматохи.
— Именую тебя Зул! – надрывая голос, заорал один из смотрителей на стене.
— Он слишком далеко! – другой караульный крикнул, обращаясь к Кирану.
— Тогда стреляйте в него! – раздражённо распорядился он, подходя к лестнице.
— Наши стрелы не достанут, — заключил Дарет, прежде чем кто-то на стене успел натянуть тетиву. – Это бесполезно.
— Нужно поймать его, — мужчина с большой залысиной на голове метнулся к лошади Дарета и резво вскочил в седло.
— Стой, Бахтир. Это может быть ловушкой, — строго бросил ему Киран.
— Проклятые дикари, — со злобой выплюнул тот сквозь сжатые зубы, затем глянул на фаруха, стоящего рядом со мной и удерживающего мою лошадь. – Что ты пялишься? Соскучился по моему кинжалу?