Ночь укутывала крепость почти непроглядной тьмой, но огни на западной стене и вывешенные у входов домов фонари помогли сориентироваться. Днём я тщательно запомнила этот путь, так что уверенно и быстро преодолела большую его часть. Но как только донёсся тихий разговор двух патрульных на стене, я нырнула за ближайшее строение и притаилась. Казалось, что меня заметили и вот-вот кто-то из смотрителей появится рядом. Но время шло, голоса стихли, и ничего не происходило. Поколебавшись ещё мгновение, я продолжила путь, огибая освещённые участки, чтобы оставаться незамеченной для дозорных на стене.
Пришлось обогнуть несколько строений, чтобы оказаться с неосвещённой стороны конюшни. Я прижалась спиной к стене и прислушалась к окружающим звукам. Снаружи было тихо, но изнутри доносилось лошадиное фырканье и иногда перестук копыт — вполне обычное для конюшни явление. Я аккуратно выглянула из-за угла, фонарь у ворот казалось светил так ярко, что стоит мне сделать шаг в ореол его света, как каждый обитатель крепости сразу же узнает о моём нахождении в столь неуместное время в столь неуместном месте.
Я инстинктивно отступила от угла, сомнения и нерешительность захватили сознание. Если меня поймают среди ночи в компании дикого раба, ничем хорошим это не закончится. Но при свете дня у меня не будет ни единого шанса поговорить с фарухом, а из-за нападения на крепость поездка в Каменный Цветок откладывается неизвестно на сколько. Я не могу ждать, у меня есть цель, ради которой я приехала в Чёрное Кольцо, и нельзя терять драгоценное время. Ладонь потянулась к сумке, висевшей на плече. Сквозь ткань я нащупала угол дневника Белиоза Раута.
Я не отступлю.
С этой мыслью я направилась к воротам. Створка открылась легко и, к счастью, бесшумно. Не мешкая, я скользнула в образовавшуюся щель. Оказавшись внутри, замерла, словно загнанная в ловушку мышь. Блеклый свет единственного фонаря, висящего в конце прохода, освещал ближайшие к нему стойла.
Я знала, что фарух не мог не знать о моём приходе; скорее всего, он услышал меня задолго до того, как я добралась до конюшни. Но его не было видно. Я вскинула взгляд на верхний уровень, где видела его прошлым вечером. Однако отсюда я могла разглядеть только стог сена. Я приблизила ухо к доскам ворот и прислушалась к звукам снаружи, всё ещё опасаясь, что меня могли заметить. Но кроме шума, издаваемого лошадьми, я не услышала ничего. Хотя… был ещё какой-то странный звук внутри конюшни. Тихий шорох, шелест и… вздох. Я снова взглянула на сеновал — фарух по-прежнему не показывался. Позвать его я не могла, поэтому двинулась вдоль стойл, вытягивая шею в попытке обнаружить развалившегося в сене фаруха. Вертикальная лестница находилась в конце прохода, но я надеялась, что он сам спустится, и мне не придётся подниматься к нему.
Когда я преодолела половину конюшни, внезапно раздался звук, от которого я резко остановилась. Он исходил от сеновала, и источником его не мог быть фарух, ведь я не могла себе представить, что он способен издавать хоть и довольно тихий, но определённо женский стон. Я тряхнула головой, пытаясь убедить себя, что мне показалось, но вдруг услышала еле уловимое хихиканье. Женское хихиканье.
Я не могла поверить своим ушам. Желая убедиться, продолжила двигаться вдоль стойл, ни на миг не отрывая взгляда от места, откуда раздавались звуки.
Я сделала ещё два тихих шага и застыла.
Фарух приподнялся, я увидела его только по пояс, но и этого было достаточно. По его тёмной коже обнажённого торса медленно скользила светлая женская ладонь. Её обладательница лежала под ним и приглушённо, как если бы зажимала рот второй рукой, постанывала. Фарух слегка раскачивался взад-вперёд, совершая медленные толчки. Его горящие яркой синевой глаза были сосредоточены на женщине, он не замечал ничего вокруг, словно не мог оторвать от неё взгляда.
— Навин, поцелуй меня, — прошептал хриплый женский голос. Мужчина тут же склонился, тугие жгуты мышц его рук задвигались, свет тусклого фонаря заиграл на коже. Женские пальцы заскользили вверх по предплечью и зарылись в свесившихся бархатных волосах фаруха.
На краткий миг я почти ощутила их мягкую структуру на кончиках собственных пальцев, но тут же отдёрнула себя.
Что я делаю?
Это неправильно. Я должна уйти, а не стоять здесь и наблюдать за… запретной связью фаруха и человека.