Знает ли дикий фарух о последствиях? Если нет, то женщина, томно стонущая под ним, не может не знать.
Это не моё дело. Мне нужно уйти.
Я сделала осторожный шаг назад, но следующие слова женщины заставили остановиться:
— Ну же, Навин, ты тоже можешь получить удовольствие. Я спасла тебя сегодня, ты должен быть благодарен. — Она замолчала, как будто ожидая ответа, а затем, всё ещё шепча, но с явной резкостью, добавила: — Ну хорошо, можешь делать вид, что тебе всё равно, я так или иначе получу всё, что захочу. Навин, приподнимись и сядь, чтобы я могла тебя оседлать.
Фарух тут же исполнил её приказ, и я смогла увидеть обнаженную спину худой девушки с распущенными чёрными волосами. Она ухватилась за широкие плечи фаруха и, устроившись на его бедрах, задрала голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Её кожа казалась бледной, а фигурка хрупкой на фоне широкой тёмной груди огромного фаруха, но это не умоляло властности в её голосе:
— Навин, положи ладони на мои ягодицы и слегка сжимай их всякий раз, как я буду опускаться. — Руки фаруха тут же обхватили её задницу. Она приподнялась, удерживаясь за его плечи, и медленно опустилась. — Да, так хорошо. Теперь, Навин, вытащи язык. Ещё. Навин, вытащи язык ещё, опусти голову поближе и поверни вот так. — Когда фарух исполнил приказ, девушка обхватила его язык губами и принялась посасывать, при этом приподнимаясь и опускаясь на его бёдрах.
Я чувствовала, как холод сковывает каждую клеточку моего тела. Всё внутри будто сжалось в один сдавленный клубок. Я не могла оторвать взгляд, но и не могла избавиться от ощущения отвращения, которое невозможно игнорировать. К горлу подступил ком. Всё происходящее казалось грязным, низким, нарушающим какие-то неписаные границы. Нечто острое, словно металлический стальной предмет, начало резать меня изнутри, вызывая жгучее желание что-нибудь ударить. Или кого-нибудь.
Малика.
Я узнала девушку. Впервые встретила её в доме главного смотрителя. Сегодня утром она была в мужском халате и сопровождала Кирана. Позже я снова видела её в доме этого старика. Я не придавала этому особого значения, так как мои мысли были заняты другим, но где-то в глубине сознания всё же задумалась о вероятности их связи. Несмотря на явную разницу в возрасте, и учитывая, что смотрители жили в крепости почти изолированно и среди них было мало женщин, а Малика явно не выглядела жертвой принуждения, такой союз был вполне возможен.
Но даже если я не ошиблась, то, похоже, девушка решила использовать молодое и подтянутое тело фаруха, чтобы утолить свои низменные желания, принуждая его силой «имени».
Я сжала челюсти так сильно, что заболели зубы, пытаясь не выпустить закипающий внутри гнев. Он бурлил, растекаясь горячими волнами по конечностям, готовый прорваться наружу, но я сдерживалась.
Что я могу сделать, чтобы прекратить это? Доложить на Малику я не могу, тогда фаруха казнят, а она, скорее всего, отделается лишь поркой. А если пригрозить, что расскажу другим смотрителям и запретить ей приближаться к фаруху? Но тогда я рискую нажить себе врага в крепости, а в моём положении это могло бы стать смертельно опасным. Нет, это не выход.
Следующая мысль мелькнула как вспышка молнии. Я ухватилась за неё и мгновенно начала искать способ претворить её в жизнь, остаться в тени и при этом сделать всё возможное, чтобы это остановить.
Одно из стоил рядом со входом было открыто. Это подойдёт.
Прежде чем двинуться к нему, я бросила взгляд на сеновал, где хлюпающие звуки и тихие стоны набирали оборот, и застыла на месте, как если бы меня пронзили острым клинком.
Горящие синие глаза фаруха были устремлены прямо на меня. Малика была так поглощена посасыванием его языка и скачками на бёдрах, что не замечала, как он, наклонив голову, наблюдал за мной.
Мои щеки мгновенно запылали, сердце сжалось от неловкости, будто меня поймали на подглядывании. Хотя, наверное, это именно так и выглядело. Я проглотила растерянность, заставив разум сосредоточиться на том, что нужно сделать. Заставив тело двигаться, я направилась к стойлу.
Оказавшись внутри, я схватилась за перекладину и ещё раз глянула в сторону сеновала. Отсюда их было не видно, но странное ощущение взгляда фаруха не отпускало меня.
Вознеся молитву Тоурбу, чтобы всё получилось, я широко распахнула дверцу стойла и со всего размаха хлопнула ею. Не выпуская перекладину, я присела и, затаив дыхание, прислушалась.