Я заметила, как он пытается подобрать слова, способные убедить меня, и ему с трудом удавалось их найти. Это было даже забавно. И, к удивлению, мило.
— Она правда хороший человек? — уточнила я, дёрнув уголками губ в улыбке. — Тогда почему тебе вообще пришла в голову мысль, что она могла хотеть запереть меня там?
Дарет протянул задумчивое «нууу», стряхнул несуществующую пыль с рукава, и, наконец, кивнул, словно принял решение.
— Наверное, потому что однажды я сам оказался за этой дверью, — признался он.
Я изумлённо раскрыла рот, но не успела издать ни звука — он тут же добавил:
— Хотя, признаюсь, тогда я сам это заслужил, — он коротко усмехнулся. — Просто знай, что когда Эла злится, она превращается… ну, в злую Элу. А злая Эла… — его губы дрогнули, будто он сдерживал смех, — немного буйная, я бы сказал. Но она быстро остывает. Поэтому если она пыталась…
Я покачала головой.
— Нет, она не пыталась. Мы просто там разговаривали, — заверила его, решив не вдаваться в детали и не напоминать, сколько раз Элаиза приставляла ко мне остриё оружия. А это было весомее, чем оказаться взаперти.
— А, — слегка удивлённо выдал он. — Ну тогда… это хорошо, я полагаю.
— Как давно вы друг друга знаете? — Я помнила из слов Элаизы, что он мог догадаться кто я по медальону. А значит, он знал или встречал маму. Выходит, он мог повстречаться с Элаизой ещё до её отречения от рода, но я всё равно предположила: — Вы познакомились в Цитадели?
Светлые брови дёрнулись вверх, Дарет фыркнул, явно озадаченный.
— Неужели Илаита ни разу не упоминала обо мне? Хотя это вполне в её духе. — Он покачал головой, его губы растянулись в слабой, печальной улыбке. — Если уж вычёркивает кого-то из своей жизни, то навсегда.
— Так ты знал маму, — тихо выдохнула я.
— Мой отец был конюхом в поместье ноара Дартуз. Элу и Илаиту я знаю с детства. — Он пожал плечами. — Моя мать умерла в родах, а отец… он не мог заботиться обо мне. Сёстрам тогда уже исполнилось три года, и госпожа взяла меня под своё крыло. До шести лет я считал себя её сыном и братом близняшек.
Дарет тепло рассмеялся, его взгляд затуманился, словно он предавался приятным воспоминаниям о тех давних годах жизни в поместье.
Ноар Дартуз попал под горный обвал и погиб задолго до моего появления, а его жена вскоре после этого заболела и отправилась в небесные сады вслед за мужем, поэтому я знала о них лишь из рассказов мамы. Она всегда с теплом отзывалась о своих родителях, поэтому меня не удивило, что ноа Дартуз взяла заботу об оставшемся без матери ребёнке конюха на себя. Ведь моя мама точно такая же.
Мне захотелось расспросить Дарета о ней: узнать, какой она была в детстве, услышать истории, которые она никогда не рассказывала мне сама. Но говорить о маме всё ещё было трудно. Даже спустя пять лет слишком свежи воспоминания, слишком резка боль утраты и слишком разъедающей вина. Поэтому я решила пойти другим путём и спросила о её сестре.
— Как вы вместе оказались в Цитадели?
Дарет моргнул, выныривая из глубоких вод памяти, и криво улыбнулся. Эта улыбка отличалась от всех предыдущих — натянутая, слегка вымученная, тень чего-то незавершённого.
— Эла. — Он пожал плечами, словно имя его подруги отвечало на все вопросы. Словно она была причиной всему.
Я нахмурилась, припоминая рассказы мамы.
— Я знаю, что Элаиза решила служить Центриону Тоатэ совсем в юном возрасте и, как только достигла двенадцати лет, своевольно сбежала из поместья, не получив позволения от родителей. А как ты оказался в Цитадели?
Дарет обречённо вздохнул.
— Это длинная история. Спустишься со мной в туннель? По дороге всё расскажу, — кивнул он в сторону двери и, не дождавшись ответа, открыл её.
Я на мгновение растерялась и с опаской посмотрела в темноту проёма. Оттуда потянуло влажным холодом, застоявшийся воздух отдавал металлической горечью, обостряя чувство тревоги. Любопытство подталкивало выяснить тайны сокрытого туннеля, но настороженность не позволяла сдвинуться с места.