— А дальше? — осторожно спросила я. Страх полностью растворился в звуках его истории. Я вновь могла размеренно дышать, а сердце, наоборот, затаилось в ожидании продолжения.
Дарет убрал руку с моего плеча:
— Пойдём. По пути расскажу.
Он неспешно зашагал по туннелю, и я, не раздумывая, пошла следом.
— Так ты нашёл её? — не сдержалась я, когда молчание затянулось.
Дарет оглянулся через плечо и сощурился, словно не понимал о чём речь, но всё же произнёс:
— Она меня нашла, — он тихо усмехнулся, и отведя взгляд, продолжил: — Схватила за шиворот и затащила в ближайший тихий закоулок. Там я ещё получил пару затрещин от неё. Ох, как она злилась.
Послышался тихий смешок.
— Почему я не удивлена? — тихо пробурчала я.
Даже если Дарет и услышал, то никак не выдал этого.
— Эла велела мне возвращаться в поместье, но помимо того, что я был юн и глуп, я ещё был невыносимо упрям. Пытался уговорить её вернуться вместе со мной. А когда она поняла, что не сможет меня отослать, попыталась бросить в проулке и скрыться. Но я увязался за ней…
Голос Дарета неожиданно затих, словно он вдруг передумал рассказывать дальше. Я уже раскрыла рот в нетерпении, но он снова заговорил:
— Тогда-то мы и встретили его. Он был одет как обычный горожанин, один из сотен других снующих по улицам. Ничто в нём не выдавало, кем он был на самом деле. Кто бы мог подумать, что с ним можно столкнуться так просто. Я до этого никогда не видел его лица, но Эла… она так на него смотрела. Клянусь, в тот момент в её глазах отражался свет, такой… слишком яркий, слишком живой — как будто весь мир вокруг разом потускнел, уступив место только ему.
Голос Дарета стал тише.
— Она не могла двинуться с места, только смотрела. Я никогда не видел её такой — ошеломлённой и… вдохновлённой. Тогда я понял, кто он.
— И кто же это был? — поторопила я, когда Дарет задумчиво качнул головой. Он посмотрел на меня со вскинутыми бровями, словно удивляясь моей недогадливости.
— Это был он — Центрион Тоатэ.
Я резко остановилась. В груди что-то оборвалось. Я пыталась осмыслить услышанное, но имя предыдущего Центриона, сказанное так буднично, звучно отразилось в моём сознании, наполняя его оглушительным эхом. Слова Дарета звучали слишком невероятно, чтобы их можно было просто принять.
«Вы встретили человеческую ипостась Священного Зверя Тоатэ… на улице?» — этот вопрос раз за разом крутился в голове, но казался нелепым, поэтому я не осмелилась произнести его вслух.
Дарет продолжал идти, а я, торопливо догнав его, всё же не выдержала.
— Это точно был он? — спросила я. — Ты уверен, что это был Центрион Тоатэ? Ты же сам сказал, что до этого никогда не видел его лица.
Сомнения бурлили во мне неприятным возмущением. Казалось неправильным, что они могли просто так встретиться на улицах Вошасы с Центрионом, и несправедливым, что на их месте не могла оказаться я.
Дарет бросил на меня короткий взгляд, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.
— Я прослужил в Цитадели восемь лет. Пять из них почти каждый день видел лицо Центриона Тоатэ. Поверь, я не ошибся. Это был он.
Я поджала губы, борясь с глупым желанием найти объяснение даже этому. Ведь знание о свободно разгуливающем по улицам Центрионе никак не укладывалось в моём сознании. Конечно о распорядке жизни Центриона в обычных книгах Цитадели не прочитаешь, хроники, куда подобное записывалось, хранились в закрытой части библиотеки и их скопилось слишком много за 423 года после Великого Переселения, чтобы даже пытаться их добыть через Вахина. Но если бы кого-то из Центрионов встречали просто на улице, то об этом событии обязательно нашлись бы заметки очевидцев. Но мне никогда не попадалось ничего подобного.
— Может, это был кто-то очень похожий? Двойники ведь встречаются, — упрямо пробормотала я, хоть и чувствовала, что возражения звучат глупо.
Дарет остановился, обернулся ко мне и, немного склонив голову, тихо рассмеялся. В его смехе не было насмешки, лишь мягкость, словно он понимал, что я не желаю так легко принимать правду.
— Даже будь это двойник, он вряд ли смог бы провести нас внутрь Цитадели прямиком к Священному Зверю.
Я замерла, ошеломлённая. Дарет улыбнулся и добавил, будто это был самый обыденный факт: