Торговая улица, как и все шестнадцать лучевых улиц, соединяющихся на площади, выходила к одной из двух боковых башен. Центральная башня Цитадели углом выступала вперёд к площади. А из неё треугольником нависал огромный балкон с низким каменным ограждением, именно на него выходил Центрион, чтобы предстать перед народом. Балкон ещё пустовал, и это порадовало, значит, у меня ещё оставалось время, чтобы пробраться поближе.
Впереди послышались недовольные возгласы пришедших на площадь раньше и не желающих пропускать вперёд новоприбывших, а многие, как и я, хотели во что бы то не стало протиснуться вперёд. Когда прямо передо мной двое мужчин сцепились в яростном споре, грозящем перерасти в мордобой, я ощутила лёгкое касание к локтю. Я оглянулась на Джаю, он отрицательно качнул головой:
— Давайте остановимся, ноа Амалаиза, - предостерёг он, использовав почтительное обращение: вокруг слишком много ушей. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть другой путь, но люди жались друг к другу, соприкасаясь плечами, и даже если мне удастся протиснуться, то существовала опасность оказаться сдавленной в толпе. Да и выбраться из плотного скопления людей будет непросто, а нам нужно будет уйти, не дожидаясь окончания явления ликов Священного Зверя Хугэ народу. И как бы мне не хотелось ещё продвинуться вперёд, Джая прав, дальше идти неразумно.
Я сдвинулась подальше от скандаливших мужчин, и устроилась рядом с невысокой седовласой женщиной. Она слегка повернула оказавшееся необычайно моложавым лицо в нашу сторону, скосила глаза на меня и на застывшего за моей спиной Джая, затем торопливо отвела взгляд. Кажется, её не особо обрадовало наше соседство.
Как только на балконе показался мужчина в сером балахоне, подпоясанном чёрным кожаным поясом, собравшиеся на площади мгновенно затихли. Служитель Цитадели остановился в нескольких шагах от края и, спрятав руки в широких рукавах, повертел своей лысой головой, оглядываясь по сторонам, будто выискивая что-то на балконе. Следом показались ещё двое служителей, они вынесли резное деревянное кресло на высокой подставке и установили его у края выступающего угла балкона. Первый подал знак, и кресло немного отодвинули от края, затем он удовлетворительно кивнул, и все трое ушли.
Казалось, что толпа затаила дыхание в ожидании. Все лица вскинуты вверх, а взгляды устремлены на балкон. Женщина рядом шевельнулась, тряхнув головой, и скрестила руки на груди. Послышался тихий скрип открывающихся ворот Цитадели, перетёкший в изумлённые вздохи среди людей. Моё сердце зашлось в оглушительном набате, как только мои глаза различили среди вышедших стражников три фигуры со связанными руками. Мужчина, женщина-фарух и… ребёнок лет восьми. Их вывели на помост, установленный у стены Цитадели, и выстроили в ряд.
Я сжала пальцы, до боли впиваясь ногтями в кожу.
— Нет-нет, только не это.
Седовласая голова рядом дёрнулась в мою сторону, и только тогда я поняла, что произнесла это вслух. Но кажется никто больше не обратил внимания на мои слова, потому что в этот момент на балкон вышел Центрион Хугэ. Ничто больше не заботило окружающих, кроме худощавого высокого мужчины, облачённого в белые одежды — человеческий лик посланника Тоурба.
Он медленной походкой приблизился к креслу и, преодолев три ступени на подставке, опустился в него. Благодаря возвышению Центриона было видно с головы до самых ног. Чёрные волнистые волосы опускались до плеч, бледное лицо сохраняло выражение холодной отрешённости, длинные пальцы сжимали края подлокотников, а носок правой ноги, обутой в сандалию, время от времени постукивал по дереву подставки.
Внешне он выглядел как любой другой высокородный мужчина средних лет, и не было ничего выделяющегося ни в его лице, ни в его фигуре, и даже длинный белоснежный балахон, подпоясанный золотистым шнуром с кисточками на краях, никаким образом не подчёркивал его божественной сути, которую он собой являл. Если бы я встретила его, прогуливающимся по торговой улице, то не обратила бы внимания. Наверное так и должно быть, в книгах я видела изображение человеческого лика предыдущего Центриона Тоатэ, и там он тоже выглядит довольно скромно и обыкновенно. Но не смотря на это, знание, что мужчина, обводящий сейчас толпу взглядом тёмных глаз, являлся человеческой ипостасью Священного Зверя Хугэ, божьего посланника, вызывало благоговейный трепет.