Стянув с плеч парадный китель и швырнув его на спинку кресла, Хариндер прошёл к столу. В нижнем ящике среди прочих документов он отыскал некогда брошенный туда вытянутый футляр из красного дерева, покрытый тонкими переплетающимися резными узорами, с ромбовидными навершиями из песчаной бронзы. Внутренняя замшевая подкладка бережно хранила в своих объятиях рулон тончайшей выделанной кожи. Хариндер извлёк его и бросил футляр на стол. Позолоченный утяжелитель скользнул вниз, развернув портрет. Взгляд Хариндера прошёлся по линиям, вырисовывающим черты юного лица. Изображённая девушка, безусловно, была красива, но для него она являлась лишь досадливым препятствием. Хариндер подошёл к стене за его столом и поверх огромной карты Паскума повесил полотно портрета.
Пока он переодевался, сменяя парадные белые одежды на более практичную форму, его глаза то и дело обращались к портрету. Не было нужды закреплять в памяти внешность беглянки, он прекрасно запомнил её лицо в тот первый и единственный раз, когда развернул врученный ему отцом портрет его невесты. Тогда он лишь коротко скользнул по нему взглядом, дабы ублажить желание отца, но этого было вполне достаточно. Сейчас же он смотрел в её серые глаза, нарисованные художником довольно достоверно, и пытался понять, что могло сподвигнуть девчонку на столь глупую выходку. Она не могла не знать о последствиях. Причины её побега подсказали бы куда она отправилась, но образ Амалаизы Сибоа не давал даже туманных ориентиров, а возвращаться в поместье и снова допрашивать его обитателей — Хариндер не желал терять на это время. Он выслеживал людей и с гораздо меньшим количеством известных. Ноа знатного рода, пусть и из низшей знати, но всё же юная особа, явно не обладающая навыками для долгих скитаний вдали от привычных удобств родового поместья.
Хариндер встал напротив портрета, застёгивая серебряные пуговицы чёрного кителя и холодно произнёс:
— Мотыльку, пленённому светом, не ускользнуть в темноту.
В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь разрешения Хариндера, пришедший переступил порог его кабинета.
— Почему ты здесь? Ты же должен сейчас пировать в поместье твоей невесты, — удивлённый голос заместителя и друга Хариндера раздался позади.
— Планы изменились. Выбери пару самых неболтливых из отряда и запрягайте лошадей в дорогу. Выдвигаемся немедля, — не оборачиваясь, отдал приказ Хариндер.
— А как же твоя помолвка? Или ты решил оставить свою наречённую в первый же день? И почему только двоих?
— Мы отправляемся на охоту. — Хариндер обернулся и посторонился, открывая взору друга портрет. — На охоту за моей невестой.
— Это же…?
— Да, Ирош, ты всё правильно понял. Это и есть моя невеста.
Глава 13
— Разве сейчас время для празднований? — Я скользнула взглядом по смотрителям, разливающим что-то по деревяным кружкам из больших глиняных кувшинов.
— Осторожно с такими речами, — процедила Элаиза, внезапно возникшая за спиной. Я обернулась: она пристроилась боком к Дарету, протянув ему одну из кружек. — Каждый смотритель и служитель радуется за вознесшегося брата. И каждый из нас желает, чтобы в честь нашего вознесения пировали без устали.
Я знала, что смерть посвятившего свою жизнь служению Священному Зверю — благословение Тоурба, но что это значило на деле, не понимала. Ликующий крик у погребального костра был неожиданностью, но пир сразу же после сожжения тела… Это не укладывалось в голове.
Лицо Элаизы напомнило о дне, когда размытым взором от не прекращающихся слёз я наблюдала за носильщиками, несущими в направлении склепа обернутое в белый саван тело мамы. Несмотря на жаркий день, холод сковывал конечности. Единственное тепло исходило от руки отца, поддерживающего меня за плечи. Весь мир тогда сузился до огромного комка боли, разрывающей меня на части.
В груди кольнуло, я опустила взгляд, провела ладонями по юбке сухого платья и сместилась по другую сторону от Дарета, чтобы не видеть Элаизу.
— Не начинай, Эла, — протянул Дарет и ударил своей кружкой об её, расплескав немного напитка. — Здесь только мы. Братья слишком заняты выпивкой, да и Иза говорила тихо, если кто-то и смог бы подслушать, то у него должен быть поистине фарухский слух.