Слова Дарета напомнили мне о фарухе, и я невольно оглянулась. Быстро излившись дождём, облака рассеялись, уступая место приглушённой синеве светлеющего неба. Поэтому окрестности вокруг едальни, откуда вынесли столы, были хорошо просматриваемы.
Фаруха нигде не было. Но его ведь…
— О, ты ещё без выпивки? — Дарет привлёк моё внимание, и я отпустила мелькнувшую в голове мысль. — Как же так, Эла? Ты не позаботилась о нашей Изе. — Он с напускным осуждением глянул на подругу.
Та хмыкнула, отвернулась и сделала глоток. Дарет покачал головой и неожиданно протянул свою кружку мне.
— Вот, возьми.
Я обхватила её обеими руками, а он направился к столам, оставляя нас с Элаизой наедине.
«Надо было самой сходить за выпивкой», — запоздало подумала я. Мне удавалось избегать Элаизу два дня, остаться с ней один на один было худшим исходом.
Я уставилась в кружку, надеясь, что Дарет поскорее вернётся. Терпкий медово-травяной аромат с едва уловимой горчинкой наполнил нос, маня распробовать вкус. Я поднесла напиток к губам, но не успела сделать глоток.
— Это твой первый раз? — вдруг спросила Элаиза.
Я непонимающе посмотрела на неё. Она дёрнула подбородком в сторону моих рук.
— Это поило называют Ласковым крепышом. И не просто так. Даже для долгожителей крепости он ласков только пару первых кружек. Но дальше… — Элаиза прищурилась. — Если ты вообще впервые пьёшь, не стоит начинать с него. Просто пригуби для вида, если кто-то ударит с тобой кружками.
Что это такое сейчас было? Забота?
Я не успела ничего сказать в ответ, вернулся Дарет. Он стукнул своей кружкой о мою и воскликнул:
— Пусть душа брата Бахтира кружит в вечном хороводе со Священными Зверями!
Смотрители радостно возликовали, поддержав тост.
Дарет отпил большими глотками, Элаиза лишь коснулась губами края своей кружки и глянула на меня. Я же прижалась к своей, но не воспользовалась её советом — и сделала медленный глоток.
Пряная сладость обволокла язык, прокатилась по нему мягкой кислинкой и скользнула в горло тёплой горечью.
Это не был мой первый раз. Однажды мы с Джаей пробрались в погреб, где хранятся бочки с вином. Мы пробовали напиток из каждой ёмкости, пока лицо друга не потемнело от румянца. В тот день я впервые видела, как у фаруха заплетаются язык и ноги. Таким неуклюжим и забавно хихикающим я не видела Джаю никогда до и никогда после. Он наотрез отказался пить снова когда-либо ещё.
Тяжесть навалилась на плечи — смесь боли и неутолимой жажды вернуться в те дни, когда всё было проще. Когда Джая был рядом.
Я сделала ещё глоток и услышала:
— Не спускай с неё глаз. Если натворит дел, сам будешь разбираться, — велела Элаиза и развернулась, явно собираясь уйти.
— А ты куда? — Дарет перехватил её за локоть.
— Проведаю караульных на стене, — Элаиза дёрнула рукой в попытке сбросить захват, но Дарет не отпустил. По напряжённой челюсти можно было понять, что его что-то беспокоило. Они сверлили друг друга упрямыми взглядами несколько ударов сердца, затем Элаиза прошипела: — Отпусти, Дар.
— Это не твоя забота. Киран кого-нибудь отправит.
— Как раз Киран и поручил мне это дело, — процедила Элаиза, затем прикрыла глаза и потёрла двумя пальцами переносицу, словно в попытке избавиться от раздражения. Когда она снова посмотрела на Дарета, голос её прозвучал усталым: — Я проведаю караульных и сразу же вернусь. Ты даже не успеешь допить.
Дарет нахмурился, но всё же отпустил руку.
— Тут всего на два глотка, — нотки мягкого предостережения прозвучали в его словах.
Элаиза закатила глаза и быстрыми шагами направилась в сторону западной стены.
— Что-то не так? — спросила я Дарета, провожающего взглядом удаляющуюся подругу.
Он покачал головой и обернулся ко мне уже с улыбкой на лице.
— Возрадуемся за брата! — заголосил он, вскидывая руку с кружкой. Смотрители тут же вторили ему.
— Приступим! — обратился он ко мне, и наши чаши вновь столкнулись.