Я отпила Ласкового крепыша, повторяя за ним. Тепло согрело губы и язык, затекло в горло мягким жаром, разгораясь пламенем в груди. Мысли потекли свободнее, как расплавленный воск, а тело налилось лёгкостью, обещая, что теперь всё возможно.
Зазвучал набат барабана. За ним многоголосо загудели глубокие низкие ноты, и тут же взмыли вверх тонкие переливы верхних струн.
Я не заметила, как мои ноги понесли меня на звук. Позади весело хмыкнул Дарет, но не остановил.
Научиться игре на двадцатидвухструнном лиримаре удавалось немногим. Даже в Вошасе остался только один мастер. И ни один его ученик пока не постиг все глубины и тонкости звучания лиримара, чтобы получить звание мастера.
Смотрители столпились перед музыкантами: кто-то хлопал в ладоши, кто-то постукивал носком сапога в такт барабану. В этот раз я не остановилась позади них, а пробралась вперёд.
На скамье у столов сидел Васу. Он держал удлинённый угол инструмента между коленей, длинные пальцы уверенно касались струн, рождая необычную мелодию лиримара. Она то гулко гремела, как далёкий гром, то журчала, как ручей, то взмывала ввысь, будто птичий крик, а затем рассыпалась каскадом тонких звуков, похожих на лёгкий перезвон колокольчиков. Пение лиримара завораживало, в нём слышался голос далёкого мира, звучащий сквозь тонкую перегородку времени.
Васу играл легко, совершенно не задумываясь над движениями. Я наблюдала за его исполнением, и когда он поднял голову, наши взгляды встретились. Его губы растянулись в улыбке, а в глазах мелькнуло что-то похожее на вызов. Казалось, его пальцы исполняли какой-то невообразимый танец, когда он начал ускорять темп, а барабанщик едва поспевал за ним. Не прерывая игры, Васу вдруг спросил:
— Никогда не видела игру на лиримаре, сестра? — Он приподнял подбородок и указал на лавку рядом с ним.
— Нет, — честно призналась я, шагнув к нему чуть ближе, но не села, ведь с этого места мне было лучше видно. — Только слышала.
Васу приподнял бровь.
— В Вошасе я как-то проходила мимо Дома говорящих струн. Я не видела мастера, только слышала его игру.
Он качнул головой, но ничего не сказал. Вместо этого он замедлился и повторил один из проигранных ранее мотивов — простую, но мелодичную последовательность. Я следила за движением его пальцев, запоминая, как они касаются струн. Затем Васу вдруг остановился и отодвинул лиримар.
— Хочешь попробовать?
Я ошарашенно уставилась на него.
— Ты шевелишь своими пальцами так, будто знаешь как играть.
Я тут же сжала руку в кулак, чтобы она прекратила непроизвольно повторять движения.
— Ну же, — подначил Васу с вызовом в глазах.
И, видимо, хмель в крови подтолкнул меня к безрассудству.
Поставив кружку на стол, я заняла место Васу и устроила инструмент между коленей — подол платья натянулся, но его ширины было достаточно. Мои руки тут же устремились к струнам, пальцы коснулись их, повторяя увиденные движения. Первые ноты прозвучали неуверенно, но я сразу поняла, как нужно смягчить нажим, изменить угол пальцев. Стало чище, и мелодия зазвучала плавно.
— Только слышала, говоришь? — протянул стоящий рядом Васу. Я оторвала взгляд от лиримара. Выражение его лица стало серьёзным: он сдвинул брови к переносице, слегка склонив голову набок.
— Я очень быстро запоминаю, — я беспечно пожала плечами, завершив наигранный им ранее мотив.
— Давай проверим, угонишься ли ты за мной, — сказал он, оскалив зубы в почти хищнической улыбке.
Подобно искре, упавшей в сухую траву, во мне вспыхнул азарт. Я быстро уступила ему место, предвкушая более сложную в исполнении мелодию. Мой взор не видел ничего кроме его пальцев, танцующих по струнам. И когда он снова передал мне инструмент, руки сами повторили увиденное. Сложность возросла, но теперь я уже не могла остановиться. Мы переглянулись, когда я закончила, его глаза горели почти безумно. Он потребовал ещё раунда и усложнил мелодию ещё больше, а я, поддавшись лихорадочному веселью, приняла вызов.
Когда я снова всё повторила за ним, в моё охмелевшее сознание, погружённое в азарт и музыку, ворвались смех и возгласы окружающих нас смотрителей. Я замерла и испуганно глянула на зрителей. Казалось, раскрасневшиеся от выпивки мужчины просто веселились, кто-то требовал продолжения, кто-то восхищался моей игрой. Я нашла среди них Дарета. Он улыбнулся, вскинул кружку и подмигнул мне. И этого простого одобряющего жеста оказалось достаточно, чтобы страх отступил.