— Вернулись, — пробурчал Врак, а Цран добавил:
— С полугномом.
Оба тролля встретили Саргана впервые, и им было сложно доверять ему. Но Керру в конце концов удалось успокоить своих соплеменников.
Подвал был обширным и разделялся на несколько частей. В самой большой части троллям устроили ложе, которое Врак после недолгого осмотра забросил в угол. Здесь был низкий стол, на котором стояли глиняные миски, полные кусков свежего мяса, а также металлические кружки с водой и другими напитками, запах которых, однако, ничего не говорил Керру.
— Полугном? О огненное дыхание Агдель, да что же у вас, троллей, за мания к полугномам?
— Ну, так тебя называют. На рисунках.
— Рисунках? Что за рисунки? Рисунки троллей?
— Рисунки, на которых я нарисовал историю Друана, Парда и Анды. На стенах наших пещер. История троллей.
— Замечательно, — прошипел Сарган. — Я пишу книгу о троллях, а тролли пишут книгу обо мне. И в ней они называют меня полугномом.
— Собственно, так называл тебя Пард, — начал Керр, но Сарган замахал руками и перебил его:
— Ладно, ладно, хорошо. Только лучше молчите. Или вы хотите, чтобы об этом узнал весь мир?
Тут к запаху остальных примешался какой-то новый. Керр не ответил, а лишь посмотрел в открытую дверь, в которой кто-то стоял.
— Слишком поздно, Сарган Вульпон. Не целый мир, но мои уши уже услышали это.
Дириец со вздохом обхватил голову руками.
— Ана. Ну, если знаешь ты, то Артайнис тоже узнает. И тогда я не смогу спокойно доживать дни старости, мне придется провести их, слушая едкие насмешки от своей драгоценной дочери.
В дверях появилась молодая девушка, которую присутствие троллей, казалось, совсем не впечатлило. Керр не почувствовал в ней ни малейшего страха, она стояла, широко расставив ноги, самоуверенно, положив руки на два меча за поясом. На входе она задержалась на мгновение. Ее темно-русые волосы были очень коротко острижены, и, в отличие от большинства дирийцев, которых видел Керр, на ней была кожаная одежда. В тот момент, когда она хотела войти, один из стражников преградил ей путь и сказал что-то на языке, которого Керр не понял. Она в гневе сделала шаг назад и пристально уставилась на него. Потом она спокойно и тихо сказала несколько слов на чужом языке империи и, потащив меч из ножен, продемонстрировала полоску металла.
В углу выпрямился Врак, как предположил Керр, в надежде на хорошую драку. Цран тоже почувствовал запах насилия в воздухе.
Другие стражники окружили девушку, которая следила за каждым их движением. Еще ни один из них не достал оружия, но Керр чувствовал, что осталось недолго.
Сарган поспешно подскочил и быстро заговорил на своем языке. Его слова были словно водопад, словно ливень, который разогнал противников. Он встал между стражниками, показывая на девушку, на Натиоле, на оружие, на себя и не переставая говорить. Наконец солдаты отступили, хоть и не спуская глаз с молодой гостьи.
— Приветствую тебя, Ана, — сказал Натиоле и кивнул ей. — Ты что же хотела? Сцепиться с гвардией Колхаса?
— Нати, — в ответ поприветствовала его Ана и коснулась двумя пальцами лба. — Если было бы нужно, да. Иногда эти задницы понимают только один язык.
В два шага она подскочила к влахаку и обняла его.
— Так здорово видеть тебя, кузен. И, конечно, познакомиться с твоими друзьями. Тролли, да?
— Да. Это Керр, Цран и Врак, глубинный. Привет тебе от воеводы. Флорес тоже в городе?
— Нет. Она хотела отправиться во Влахкис, но уже давно должна была бы вернуться. Я думала, что она с вами.
Натиоле с удивлением посмотрел на Ану.
— Нет, мы даже не знали, что она хотела приехать. Наверное, мы разминулись.
Наконец Керр понял, кого ему напомнила эта молодая женщина. У нее была выправка Стена. «Или его сестры Флорес. Наверное, это ее ребенок».
33
Набедренник отделился от бедра мертвого марчега с чавкающим звуком. Корнель прижимал ко рту и носу платок, пропитанный уксусом, но вонь, которую издавала разлагающаяся плоть, заставила его отпрянуть на несколько шагов. Он помахал рукой над чашей с курениями, чтобы немного благовоний пошло в сторону трупа, после чего снова приблизился к мертвецу и наклонился к оголенной ране.
Корнель был благодарен Божественному свету за то, что Вицлас не только разрешил обследовать стрелу в ноге убитого князя, но и выразил готовность закрыть капеллу для этой цели.
«Последнее, чего мне хотелось бы в данный момент, — чтобы банда приверженцев Сциглоса застала влахака за осквернением тела их любимого властителя».