За лагерем вздымались горы, они уходили рядами вдаль, а над ними раскинулось серое небо. К западу от дунада высилась пара округлых холмов, которые напоминали Кевину женскую грудь, и каждый раз, когда он смотрел на них, их вид приятно щекотал его воображение. Он знал, что, если бы рука Господня внезапно решила смести эти холмы в сторону, в нескольких милях за ними он увидел бы Глендалох.
Ниалл последовал за Кевином из шатра, а теперь остановился рядом и жестом указал на гостя, сказав:
— Вот этот священник, господин.
Прежде чем Кевин успел что-то произнести, священник шагнул к нему и спросил:
— Кевин мак Лугайд?
Кевин смерил его взглядом. Священник был одет так, как и положено его племени, в черную рясу с падавшим на спину капюшоном, а в руке держал узловатый ореховый посох. Он улыбался, но странной улыбкой. Понимающей, дружелюбной и при этом решительной.
«Будет просить свою чертову десятину, я уверен», — подумал Кевин, после чего сказал:
— Да, я Кевин мак Лугайд. А ты кто?
— Отец Финниан, — ответил священник. — Рад нашему знакомству. О Кевине мак Лугайде можно многое услышать, но найти его очень нелегко.
«Господи, он уже начал лизать мне задницу, — подумал Кевин. — Этот точно не уйдет, пока не получит по меньшей мере золотой кубок».
— Добро пожаловать в мой лагерь, отче, — сказал Кевин. Ему хотелось спросить, как священник сумел пробраться мимо часовых, но отчего-то ему казалось, что удовлетворительного ответа он не добьется. Вместо этого Кевин спросил: — Могу ли я, бедный человек, чем-то помочь тебе?
— Да, — сказал Финниан. — Ты можешь помочь мне. А я могу помочь тебе.
Кевин кивнул. Он ждал продолжения, но его не последовало.
Наконец Кевин сам прервал молчание:
— Итак, мы можем помочь друг другу. Каким же образом?
Он был совершенно уверен, что уже знает ответ. Ему пообещают спасение души в обмен на серебро.
— Ты добился немалых успехов за прошедший год, Кевин мак Лугайд, — сказал Финниан.
— Господь был милостив ко мне, отче, — ответил Кевин.
— Да, был, — согласился Финниан. — В прошлом году ты считался всего лишь эр форгилл. Теперь ты ри туата Киль-Вантаня. И богатый человек.
«Вот и началось», — подумал Кевин.
— Как я уже сказал, Господь был милостив ко мне. И я выказывал Господу свою благодарность.
— Да неужто? — удивился отец Финниан. — Каким образом? Сговорившись с варварами разорить Глендалох?
Слова Финниана подействовали на Кевина так, словно он получил хороший подзатыльник: сногсшибательный, болезненный и неожиданный.
— С варварами… разорить Глендалох? — запнулся он, пытаясь придумать ответ.
А затем самообладание вернулось к нему и он понял, что не обязан отвечать, поскольку этот Финниан был простым священником и, судя по заляпанной грязью рясе, ничуть не важной фигурой. Кевин шагнул в его направлении, шагнул с угрозой на лице, и Ниалл вслед за ним. Он ожидал, что Финниан попятится, но тот остался на месте. Что, впрочем, не имело значения.
— Как смеешь ты предполагать… — начал Ниалл, но Кевин понимал, что этот разговор лучше вести наедине.
— Ниалл, — вмешался он, — прошу, оставь нас.
Ниалл посмотрел на Кевина, на Финниана, затем снова на Кевина. Он не хотел уходить, это было ясно, но поклонился и сказал:
— Да, господин.
Ниалл смерил Финниана уничтожающим взглядом и зашагал прочь, поскольку ничего другого ему не оставалось.
Кевин вновь повернулся к Финниану.
— Я не потерплю подобных обвинений и подобной дерзости, святой отец, — сказал он низким угрожающим тоном. — Не думай, что можешь явиться в мой лагерь и подвергать сомнению мои поступки.
— Ты знаешь, почему ты остался ри туата Киль-Вантаня? — спросил Финниан, словно не слышал слов Кевина.
— Потому что так пожелал Господь, — ответил Кевин.
Такой ответ вызвал тень улыбки на губах Финниана.
— Что ж, да, такова основная причина, — признал он. — Но также и потому, что это тебе позволил Руарк мак Брайн. Господин Руарк, который может сокрушить тебя в любой момент, как надоедливую букашку, которой ты и являешься.
Кевин понял его слова, но оскорбление показалось слишком жестоким, чтобы его сразу осознать. Уже очень давно никто не осмеливался разговаривать с ним подобным образом, а Финниан произнес эту фразу спокойным тоном, как общался и прежде.
Когда Кевин наконец уяснил, что именно сказал Финниан, ему снова почудилось, будто кто-то стукнул его по затылку. Он ощутил вспышку ярости и готов был сорваться на крик, но сдержал себя.