Этим он теперь и занимался — с ревом обрушивал секиру на стену щитов перед ним. Острие ударило в край щита и со звоном продолжило путь, ломая железо, рассекая дерево. Торгрим увидел изумление на лице ирландца, но тот, кто чуть раньше пытался ранить Торгрима в ногу, не медлил. Он развернул свой щит к Годи, ударил его мечом в грудь и мог бы убить, однако Торгрим двигался еще быстрее.
Железный Зуб вошел в горло противника прямо под ремешком шлема и, не останавливаясь, проткнул его насквозь. Торгрим выдернул меч, из шеи ирландца плеснул фонтан крови, и он упал, открывая просвет в стене щитов.
— Вперед! — крикнул Торгрим, но все вокруг осознали эту возможность еще раньше, чем он заговорил, и устремились вперед, давя противников щитами, дробя их кости оружием, силой вынуждая ирландцев отступить.
Торгрим оглядел строй. Сложно было понять, что происходит, но он чувствовал, что защита ирландцев рушится, что стена их щитов распадается. Паника копейщиков положила этому начало, а яростная атака норманнов стала продолжением.
— Держите щиты сомкнутыми! — крикнул Торгрим.
Он не хотел, чтобы его собственная стена щитов распалась, не хотел, чтобы бой превратился в три сотни поединков. Он собирался заставить ирландцев бежать, добить их на ходу, а затем двинуться дальше, на Глендалох.
Их собственные щиты все еще держались внахлест, пока они пробивались сквозь строй ирландцев, рубя врага направо и налево. Насколько Торгрим мог судить, подкреплений не ожидалось, и резерва, способного заполнить бреши в строю, тоже не было. Тот, кто командовал ирландцами, понадеялся на удачу, когда поставил всех своих людей в стену щитов. Но норманнам повезло больше.
Человек, стоявший теперь перед Торгримом, с топором в одной руке и щитом в другой, бился с неистовой яростью. Он рубанул топором, и Торгрим поймал его оружие на щит, острие глубоко вошло в древесину. Торгрим дернул щит, надеясь вырвать топор из руки нападавшего, а тот потянул топор на себя, желая заставить Торгрима потерять равновесие.
На миг они застыли неподвижно, их силы были равны. Затем ирландец отпустил рукоять топора. Торгрим покачнулся, споткнулся, и в этот момент противник налетел на него с коротким мечом, который сорвал с пояса.
Клинок метнулся к горлу Торгрима, но не успел достичь цели — секира Годи опустилась на руку ирландца, отрубив ее начисто. Торгрим видел, как рот противника раскрылся с воплем боли, изумления и ярости, а затем секира Годи снова опустилась, прерывая крик.
Ирландская стена щитов и правда поддавалась. В этом уже не было сомнений. Они отступали, погибали один за другим под клинками норманнов. Торгрим заметил, как шеренга противника прогнулась там, где Скиди сын Одда повел своих людей в отчаянное наступление.
— Вперед! Вперед! — крикнул Торгрим. — На них!
Он налег на щит всем своим весом, тесня противника, оказавшегося напротив. А затем снова споткнулся и чуть не упал. Сопротивление мгновенно исчезло, противник сдался, бросил щит, развернулся и побежал.
Торгрим быстро выпрямился, вскинув щит и меч, готовясь к возобновлению атаки, но на него никто не нападал. По всей длине своей шеренги ирландцы разворачивались и бросались прочь, вверх и через вершину холма, а норманны наступали им на пятки.
— Люди Вик-Ло! — крикнул Торгрим. — Держать линию! Держать линию!
Ирландцы смешались в панике и рассыпались, но он не мог позволить своим людям сломать строй. Если стена щитов распадется, они потеряют все преимущество, которое успели приобрести, и дадут ирландцам возможность драться дальше. Он должен был держать людей вместе, заставить их организованно атаковать остатки ирландской стены щитов и разрушить ее окончательно.
Он посмотрел налево, затем направо. Кто-то из людей Оттара погнался за ирландцами, но почти все его воины сдерживали подобные порывы, несмотря на их силу.
— Люди Вик-Ло! Вперед! — крикнул Торгрим, и команды четырех его кораблей повиновались, готовясь снова ударить по ирландцам, закончить сражение и двинуться на Глендалох.
И в этот момент в бой вступили конники.
Глава тридцать шестая
Накормлены пищею Мунина
Были коршуны крови.
Острый клинок разрубил
Бедро у дробителя гривен.
Конники налетели справа, и Торгрим проклял себя, потому что совсем забыл о них, — чего, без сомнения, всадники и хотели. Они держались в стороне от боя, стояли наготове, чтобы удержать фланги против атаки или вмешаться, если сломается стена щитов. Именно это сейчас и произошло.