Удар нашел цель и пришелся прямо в висок, но оказался слабым и почти не возымел эффекта. Впрочем, даже сильные удары в голову редко действовали на Харальда. Он снова вскинул кинжал, намереваясь только прижать его к горлу Луи и заставить того стать посговорчивее, но теперь на него бросилась женщина. Она вцепилась в него и принялась царапать ему лицо.
Харальд усилил хватку на руке Луи, державшей меч, и попытался стряхнуть с себя женщину, но она рычала и царапалась, как дикая кошка. Харальду оставалось лишь поблагодарить богов за то, что от неожиданности она не подумала вытащить меч. Затем он почуял движение за спиной и подумал было, что Кримтанн решил прийти на помощь друзьям, но вместо этого увидел Олафа сына Торда, который вместе с другими норманнами приблизился к ним. Они оттащили от Харальда Луи и женщину, выкрутили им руки, прижали ножи к их шеям.
— Не убивать их, — сказал Харальд, впервые за много часов заговорив на родном языке. На языке, который Луи и его спутница определенно не понимали, поскольку вовсе не обрадовались отданному Харальдом приказу.
Обоих разоружили, завели за фургон и втолкнули по ступенькам внутрь, в освещенный только фонарем полумрак. Внутри сидели люди Харальда и несколько актеров, включая одну из женщин.
— Связать их? — спросил Олаф, кивая на пленников.
Харальд обернулся к Луи.
— Мне приказать связать вас? — спросил он. — Или ты дашь слово, что не будешь драться?
Луи оглянулся на северян, и Харальд отлично понял, о чем тот подумал. Здесь находились воины, хорошо вооруженные, а у Луи теперь не было никакого оружия.
— Мы даем слово, что не будем драться, — озвучил Луи свое не такое уж сложное решение.
Харальд выбрался из фургона и вернулся на козлы. Кримтанн щелкнул поводьями, и волы снова медленно двинулись вперед, увлекая фургоны в сторону Глендалоха. Харальд следил за дорогой и деревьями, пытаясь заметить хоть намек на ирландцев, войско отца или его флот. Он боялся, что из-за всего того, что задержало его в пути, он отстал от кораблей и вместо разведки теперь, сам того не зная, играет в догонялки.
Вскоре стало слишком темно, чтобы продолжать путь, и Харальд велел Кримтанну свернуть с дороги, чтобы другие две повозки сделали то же самое. Они разбили лагерь, люди Кримтанна приготовили ужин под бдительным взглядом Харальда. Когда все было улажено, Харальд забрался в фургон, где над Луи и женщиной стояли их стражи.
— Все в порядке? — спросил Харальд, опускаясь на скамейку напротив них.
Скамьи были покрыты мехами, мягкий свет фонаря освещал яркий интерьер и омывал его теплым сиянием, создавая чувственную атмосферу.
— Более-менее, — ответил Луи. В его голосе не было ни страха, ни злости, ни горечи. Ничего такого, что Харальд рассчитывал услышать, хотя, конечно, оба говорили не на своем родном языке.
— Вы — из войска язычников? — спросила женщина, голос которой звучал далеко не так спокойно, как у ее спутника.
Харальд нахмурился.
— Язычников? — переспросил он. — Я не знаю этого слова.
— Язычники, — сказала женщина. — Чужаки, которые не верят в Бога.
Харальд покачал головой.
— Я верю в богов, — ответил он.
— Ты не веришь в истинного Бога.
Все это сбивало его с толку. Харальд имел некоторое представление о том, во что верят последователи Христа, но никогда до конца этого не понимал. Сначала он думал, что они поклоняются одному-единственному богу, но потом услышал, как другие говорили о трех богах, и с тех пор сомневался, во что они на самом деле верят.
— Ты один из тех фин галл, которые пришли разграбить Глендалох? — спросила женщина, проясняя ситуацию.
Харальд улыбнулся, наконец поняв ее.
— Да! — воскликнул он. — Да, это правда. А вы кто?
— Я Фэйленд, жена Колмана мак Брендана, который командует всеми солдатами Глендалоха, — сказала женщина. — Это Луи. Он франк. Он мой слуга, телохранитель. Мой муж заплатит много денег, чтобы вернуть меня.
Харальд кивнул. Она, возможно, не врала насчет своего имени и своего мужа, но этот Луи определенно не был слугой ни ей, ни кому-либо другому.
— Твой муж много заплатит? — спросил Харальд. — То есть больше, чем я смогу получить за тебя на рабских рынках во Фризии?
— Да, — сказала Фэйленд. — Намного больше.
Харальд снова кивнул. «А он заплатит, после того как узнает, чем вы с этим Луи занимались?» — подумал он, но не стал спрашивать. Он, конечно же, не собирался ее продавать, но мешать ей верить в это не хотел. Затем он подумал о Старри Бессмертном.