Луи развернулся, поймал атакующий клинок широким парирующим ударом, отбил в сторону, шагнул ближе и от души пнул противника в живот. Тот сложился пополам. Луи вскинул колено, метя врагу в лицо. И сквозь ткань штанов ощутил, как ломается нос противника, после чего тот рухнул навзничь. Луи теперь собирался встретить первого норманна — как раз в тот миг, когда его меч по широкой дуге летел Луи в голову.
Луи пригнулся, и клинок просвистел в нескольких дюймах над ним. Сам Луи атаковал ноги противника и почувствовал, что удар попал в цель. Северянин закричал и упал вперед, кровь заструилась из прорехи в его штанах.
— Пошли! — крикнул Луи, и они с Фэйленд снова побежали.
Оба варвара лежали на земле, они нескоро с нее поднимутся, но если другие видели их бой, то вскоре налетят на них, как пчелы.
Луи оглянулся, желая убедиться, что Фэйленд не отстает от него, но не смел замедлиться настолько, чтобы проверить, как обстоят дела у врагов — северян и ирландцев. Он перебрался за вершину низкого холма и увидел Глендалох, раскинувшийся под ними, вал и внешнюю стену, большой собор и приземистые здания. Он видел даже дом Колмана. А еще — сотни людей, толпящихся на улицах и на площади. Тот самый хаос, которого он и ожидал.
— Луи! — задыхаясь, воскликнула Фэйленд.
Он остановился и обернулся. Фэйленд низко наклонилась, хватая ртом воздух. Луи подошел к ней.
— Что с тобой? Ты ранена? — спросил он.
Она покачала головой. Дышала она так тяжело, что просто не могла говорить. Луи позволил ей восстановить дыхание, а сам посмотрел в том направлении, откуда они бежали. Варвары не двинулись дальше перевернутых фургонов. Ирландцы находились в нескольких сотнях ярдов от них, и между ними не было ничего, кроме зеленой травы, мокрой земли и тел убитых и раненых.
— Бой закончен. По крайней мере на сегодня, — сказал Луи.
Фэйленд к тому времени выпрямилась, хотя рот ее все еще был открыт.
— Откуда ты знаешь? — спросила она, но больше выдавить из себя ничего не смогла.
— Они устали, — сказал Луи. — У этих людей не осталось сил сражаться, и у тех, и у других. Я это вижу. Битва наверняка началась задолго до того, как тот язычник направил фургоны на ирландский строй.
Фэйленд кивнула.
— Что они будут делать? — спросила она. К ней возвращался голос.
— Думаю, ирландцы займут позицию получше и будут готовиться к завтрашней битве. Так сделал бы я, если бы до сих пор командовал ими, — сказал Луи, удивившись невольной горечи в своем голосе. — Посмотрим, как решит поступить твой… Колман.
— Язычники тоже останутся и снова будут драться?
— Не знаю, — сказал Луи. — Если я правильно понимаю, они как раз сейчас это и обсуждают. Или скоро начнут обсуждать.
Несколько минут они стояли, глядя на армии, расположившиеся вдалеке. Никто, похоже, не смотрел на них, на две одинокие фигуры в сотне ярдов от поля, усеянного телами живых и мертвых.
— Пойдем, — сказала Фэйленд.
Она кивнула на Глендалох, раскинувшийся у подножия длинного склона, на котором они стояли. Они развернулись и зашагали вниз по мокрой траве, доходящей до колен.
Даже с такого расстояния было видно, что народ на улицах словно сошел с ума. Почти таким Луи представлял себе Судный день. Варвары пришли, и все, кто находился в Глендалохе, сотни живущих там и сотни приехавших на ярмарку, лихорадочно стремились оттуда убраться. Трава сменилась истоптанной землей, когда они приблизились к городу. Луи и Фэйленд шагали и шагали, пока утоптанная земля не превратилась в улочку, которая вилась между тесно стоящими глинобитными хижинами, уходя в сторону городской площади.
Среди толпы скрипели и стонали телеги, целые семьи плелись за лошадьми или ослами, на которых навьючили все, что те могли унести. Их обгоняли путешественники и купцы, которые несли свои товары на спине. Все старались оставить далеко позади обе армии. Людям, похоже, было все равно, чем занимаются воины, лишь бы оказаться подальше от них.
Луи и Фэйленд протискивались сквозь толпу, зигзагами пробираясь по хорошо известному им пути мимо покосившихся домиков, тоже давно знакомых. Глинобитные хижины, крытые соломой, служили домами и мастерскими гончарам, столярам и купцам. Дверь одного из домов была открыта, и Луи заглянул внутрь, проходя мимо. Это была кузня, и в ней виднелась одна только наковальня, которую кузнец, видимо, оставил скрепя сердце, но захватить с собой не мог.
Они шагали дальше. Люди кричали, дети плакали, животные ржали, мычали и фыркали. Два человека катались в грязи, охаживая друг друга кулаками, но никто не обращал на них внимания.