— Безумие, — сказала Фэйленд.
Они вышли на площадь. Почти все лотки пустовали, купцы, которые их занимали, упаковали свои товары и сбежали. Некоторые лавки обрушились, рамы и солома крыш были втоптаны в грязь. Перепуганные овцы, козы и свиньи бегали в толпе, усиливая общий хаос.
Луи и Фэйленд пересекли площадь против течения людского потока, что было довольно непросто, и наконец оказались у забора, отделявшего от площади дом Колмана — дом Фэйленд. Там Фэйленд остановилась. Развернувшись к Луи, она положила ладонь ему на грудь.
— Подожди здесь, — сказала она.
Луи покачал головой:
— Почему?
— Кто-то должен остаться начеку, на случай, если придут солдаты, — сказала она. — К тому же… — Она запнулась, но продолжила: — Это мой дом. Если меня поймают с серебром моего мужа, то не смогут назвать воровкой. По крайней мере им будет сложнее меня так назвать. Но тебя могут повесить.
Луи нахмурился. Ему совершенно не нравилось происходящее. Но она рассуждала разумно. Они говорили о тайнике Колмана, пока добирались до города. Подобное богатство в их руках означало бы для них свободу. Можно было бы купить лошадей и оплатить путь до Франкии, хорошо питаться и подкупить любого, кого понадобится. Серебро, золото и драгоценности, спрятанные в большом доме, позволят им остаться в живых, а без денег их скоро выследят, как волков, и убьют.
— Хорошо, — сказал он. — Я останусь снаружи и буду караулить. Не задерживайся.
— Не задержусь, — сказала Фэйленд. — Постараюсь. Колман иногда перепрятывает свои сокровища. Если оно не закопано там, где я думаю, пройдет какое-то время, прежде чем я найду его. Так что не беспокойся, если я не выйду сразу. Я или приду за тобой, или позову, если мне понадобится твоя помощь.
Она встала на цыпочки и поцеловала его. Развернувшись, она прошла через калитку и затем в большой дом, роскошный по меркам ирландцев, туда, где Луи де Румуа познал вершины блаженства и всю глубину отчаяния.
Фэйленд замедлила шаг, приближаясь к столь знакомой двери. Она вдруг подумала, что дверь может быть заперта на засов изнутри, хотя и сомневалась в этом. Осторожно приподняв деревянную защелку, она не почувствовала сопротивления. И нажала сильнее, осторожно, чтобы не шуметь, а когда ощутила, что дверь поддается, толкнула ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.
Она остановилась в сумраке и прислушалась. Сюда доносились звуки хаоса, царившего на улицах, но теперь их заглушали толстые глиняные стены дома. Она слышала шорох мышей над головой, наверное, в соломе крыши. И больше ничего.
Колман славился своим богатством, поэтому в доме было целых два застекленных окна, расположенных высоко под крышей. Они пропускали в большую комнату сумрачный свет дождливого туманного дня, но в остальных помещениях было совсем темно. Фэйленд видела горы шкур и меха на приподнятых у стен полах, очаг и висящий над ним котел, стол и стулья, которые тоже являлись признаками богатства. Все такое знакомое — ее обычное окружение в течение последних четырех лет. Она знала, что не будет по этому скучать. Совсем не будет.
Она двинулась через комнату туда, где у стены висел гобелен изящной работы, с цветами, которые ярко сияли, когда на них падали солнечные лучи. Фэйленд шагнула за ткань, чтобы та скрыла ее тонкую фигуру и никто не мог ее разглядеть в полумраке.
Ей не нужно было искать тайник Колмана. Она точно знала, где тот находится. За четыре года их супружеской жизни Колман ни разу не менял его положение, только время от времени подсыпал туда серебра. Она видела, что сухой камыш на полу в том месте не тронут, а значит, сокровища еще оставались там.
Фэйленд сказала Луи, что ей придется искать тайник, поскольку хотела выиграть время. Она пока не знала, сколько времени ей понадобится. Возможно, его и не хватит. Это была ставка в игре, способная окупиться сторицей, и на нее стоило потратить хотя бы пятнадцать или двадцать минут.
Фэйленд стояла неподвижно. Здесь не слышалось ничего, кроме звука ее дыхания. Она не могла сказать, сколько так простояла, ей казалось, что уже долго. Но Фэйленд знала, что в подобном ожидании минуты ползут мучительно медленно.
«Если я слишком задержусь, Луи начнет меня искать», — подумала она. Время шло, и вдруг из глубины дома до нее донесся некий звук. Теперь это точно была не мышь, а человек, который прошел через кухонную дверь, выходившую на заднюю улочку. Он проскользнул в нее тайком, чтобы остаться незамеченным.