Одного из жрецов загнали в угол и проткнули копьем, которое так и оставили торчать в его груди. На лице его застыли потрясение и ужас. Торгрим медленно прошел мимо. Тяжелое чувство, которое то накатывало на него, то уходило уже несколько дней, снова вернулось и стало гораздо сильнее, чем прежде.
На алтаре лежал еще один мертвец. Торгрим приблизился к нему, слыша тихие шаги своих людей за спиной. Еще один жрец. По крайней мере так Торгрим подумал. Труп был обнажен и изрезан так, что на нем почти не осталось мест, не залитых кровью. Его раскинутые руки прибили к обломку бревна, словно в подражание их Богу Христу.
Торгрим остановился и вгляделся в то, что осталось от лица убитого. «Это сделал не ирландец», — подумал он. Ирландцы безжалостно грабили свои и чужие деревни и круглые форты, но они не рвали святые книги и не убивали жрецов. Ни один ирландец не рискнул бы навлечь на себя проклятие, сотворив подобное со священником.
А это означало, что здесь побывали норманны, причем недавно. Всего день назад. Куда они двигались, вдоль берега или вверх по реке? Сколько их было? Направлялись ли они тоже в Глендалох, готовы ли будут присоединиться к командам Торгрима, или с ними придется драться?
«Все больше фигур на доске, — подумал Торгрим. — И новый игрок за столом». Торгрим не знал, кто это может быть, но уже составил о нем определенное представление.
Он повернулся к Кьяртену.
— Ты что-нибудь знаешь о том, кто мог это сделать? — спросил он.
Кьяртен покачал головой.
— Нет, Ночной Волк, — сказал он. — Мы нашли эту… деревню такой же мертвой, как ты видишь.
Торгрим кивнул. Для него очевидным было, во-первых, то, что Кьяртен лгал. А во-вторых, он явно чего-то боялся.
Глава четырнадцатая
Счастливы те,
кто заслужил
похвалу и приязнь.
Луи де Румуа, проснувшись в предрассветной тьме, присоединился к собратьям на время утренней молитвы в часовне. Когда она завершилась, закончилось и пребывание Луи в монастыре, по крайней мере пока он будет нужен для другого, что, как он надеялся, продлится до конца его дней.
Отец Финниан отвел его в сторону, как и днем раньше, но на этот раз они направились не к дому аббата. Вместо этого они вернулись в келью Луи. Там отец Финниан разложил на постели тунику, кольчугу, штаны, меч и перевязь, щит и шлем.
— Времени почти нет, — сказал Финниан. — Я отправил людей наблюдать за побережьем, они предупредят нас, когда язычники достигнут реки, но я не думаю, что этого придется долго ждать.
Когда Финниан ушел, Луи снял веревочный пояс и рясу, сунул ноги в штаны, натянул тунику и кольчугу через голову. Село все довольно неплохо. И качество было хорошим. Не таким, конечно, к которому он привык, будучи воином во Франкии, но весьма неплохим. И, по правде говоря, он с радостью обменял бы монашескую рясу даже на кожаную куртку и деревянное копье.
Луи застегнул пояс на талии и поправлял ножны, пока меч не лег так, как следует. Затем он вздохнул. Сегодня он будто заново родился. Луи ощущал, как сила струится по его венам, словно жар после большого глотка крепкого вина. Он снова чувствовал себя цельным. Возрожденным.
Были еще люди, которых необходимо обучать. Были вопросы, которые требовали внимания. Были разведчики, которых стоило выслушать. Но вначале Луи ждало другое дело. Неотложное. Он быстро вышел из кельи, миновал коридор и шагнул навстречу солнечному свету, непривычному и дарующему силы.
— Брат Луи?
Луи обернулся. Он так увлекся мыслями о предстоящей схватке, что этот зов застал его врасплох. Он увидел брата Лохланна, который держался теперь без своей обычной бравады.
— Брат Луи… Ты говорил, что я должен найти тебя утром. Говорил, что ты… — Он запнулся.
Луи вздохнул. Да, именно это он и говорил. И Лохланн так жаждал получить урок, что увильнул от предписанных ему обязанностей, хотя это было не так легко. Парнишке придется либо вернуться к ним вскоре, либо поплатиться за свое отсутствие.
— Хорошо, пойдем со мной, — сказал Луи.
Он провел Лохланна к конюшне, наслаждаясь весом и звоном кольчуги, тем, как меч похлопывал по его бедру. Они шагнули из яркого утреннего света в сумрак под крышей. В конюшне работали мальчишки, которые вряд ли стали бы спрашивать, что они тут делают.
Луи вытащил меч и протянул его Лохланну. Сам он поднял грабли и взял их так, словно держал посох.
— Давай, — сказал он, — атакуй меня.
Лохланн атаковал, но слишком неуверенно. Он сделал несколько пробных выпадов, от которых Луи с легкостью уклонился.