— Нет, нападай всерьез, — сказал Луи. — Так, словно хочешь меня ранить. Если сумеешь пустить мне кровь, я дам тебе серебряный браслет. — Серебряного браслета у Луи не было, но он не сомневался в том, что тот и не понадобится.
Лохланн атаковал снова, теперь смелее, и Луи отразил клинок ручкой грабель. Наконец Лохланн решился на быстрый и длинный выпад. Луи отбил клинок в сторону, взмахнул граблями, и их ручка замерла в дюйме от виска Лохланна.
— Хорошо, — сказал Луи. — Ты заметил, что я ждал начала твоей атаки? И когда ты напал, я был готов к этому, находился в хорошей позиции для того, чтобы парировать и контратаковать.
Они снова проработали то же движение. Луи был терпелив, а Лохланн внимателен, и они шаг за шагом изучили атаку, защиту и контратаку. Этот урок они повторяли снова и снова, а затем Луи взял у Лохланна меч и протянул ему грабли, после чего они проделали упражнение заново.
Луи намеревался уделить Лохланну лишь пятнадцать минут своего времени, поскольку больше просто не мог. Но когда колокола позвали к завтраку, Луи понял, что потерял счет мгновениям и что они с Лохланном занимались около часа или даже больше.
Он вытер лоб. Парнишка тоже здорово вспотел.
— А теперь иди, брат Лохланн, — сказал Луи. — Тебя ждет завтрак. И если кто-то будет возмущаться из-за твоего отсутствия, скажи, что мне понадобилась твоя помощь. — По правде говоря, Луи не знал, дает ли его новообретенный статус право отрывать Лохланна от работы, но попробовать стоило.
— Отлично, брат Луи, — сказал Лохланн. Он улыбался. Луи не помнил, видел ли его улыбающимся раньше. — Ты же позанимаешься со мной еще, правда? Пожалуйста…
— Да, да, я обещаю, — сказал Луи, снова не зная, хватит ли ему авторитета, чтобы подтвердить свои слова делом.
Лохланн поспешил прочь. Луи перевел дыхание и подумал о том, чем собирался заняться, когда Лохланн его отвлек.
«Это больше не может ждать», — решил он, хотя и чувствовал при этом, что медлит. Он не боялся того, что ему предстояло, но опасался последствий, потери своего нового воинского статуса и той радости, которую этот статус принес и которой он наслаждался меньше двух дней. Он вздохнул, поправил меч на бедре и двинулся в путь.
Выйдя из конюшни и поморгав под утренним солнцем, он протер глаза и направился к воротам вала, а затем к воротам внешней стены. Глендалох — не монастырь, а город вокруг него — выглядел не так, как вчера. Люди сотнями стекались сюда. Телеги, нагруженные товарами, скрипели на крутых дорогах, двигаясь к селению в холмах. За ними тянулись, опираясь на посохи, пешеходы с огромными мешками на плечах. Даже ярко раскрашенные повозки актеров, которые Луи никогда не предполагал тут увидеть, тоже катились по улицам.
В полях, окружавших каменные монастырские стены, росли шатры, как грибы после дождя, купцы один за другим занимали временные палатки, установленные на площади. Глендалох словно проснулся от глубокого сна, потягивался и возвращался к жизни.
«Невероятно», — подумал Луи, но надолго его внимание на этой необычной суете не задержалось. Он шел по дороге, которая, извиваясь, бежала от монастырской стены и становилась все более утоптанной, по мере того как грязь высыхала под утренним солнцем. Вскоре он миновал небольшую группу домов на краю города и двинулся дальше по лежащим за ним полям.
Ряд палаток и шатров вдалеке отмечал, где встало лагерем ополчение. Это было то, что ирландцы называли дунад — лагерь, разбитый войском на марше. И хотя воины не отходили далеко от лагерных костров, от поля, на котором тренировались, от канавы, которую вырыли, чтобы туда облегчаться, вскоре это изменится. Луи собирался об этом позаботиться.
Солдаты, призванные к оружию, рассыпались по полю, упражняясь так, как им велели. Это были боэре, мелкие фермеры, владевшие десятком голов скота, и фудир, люди не вполне свободные, арендовавшие землю у ри туата или одного из представителей благородного сословия. Они выплачивали подать, налоги, десятину церкви, трудились на полях своих господ, а кроме того, должны были какое-то время служить под их знаменами. И теперь для них пришла пора отдать этот долг.
Луи медленно шагал мимо поля, без особого любопытства наблюдая за тем, что там происходило. Ему предстояло превратить крестьян в воинов, и если через полчаса он сохранит за собой эту обязанность, тогда и настанет время этим интересоваться.
Однако увиденное все же его не вдохновило: пестрый сброд без оружия числом около сотни, одеты для работы в хлеву, а не для битвы. Судя по всему, командовал ими капитан в кольчуге, размахивавший мечом, и упражнялись они с тем отсутствием энтузиазма, который свойственен людям, не желающим рисковать жизнью ради того, кто им не нравится.