— Я рад, что вам нравится, — сказал Луи, но от Колмана не укрылось то, как он посмотрел на Фэйленд.
— Ты удивлен тем, что я взял ее с собой, брат Луи? — спросил Колман. — Я не смею оставлять эту шлюху без присмотра. За то время, которое мне потребовалось бы, чтобы съездить сюда и проверить, насколько напрасны твои усилия, она уже переспала бы с половиной Глендалоха.
— Брата Луи теперь нужно называть капитаном, господин Колман, — с самыми благими намерениями вмешался Лохланн, прежде чем Луи его остановил.
— О, капитан, неужто? — развеселился Колман. — Не главнокомандующий, нет?
— Капитан сойдет, — сказал Луи, вновь пытаясь своим сарказмом разозлить Колмана, и опять безуспешно
— «Сойдет, господин», — поправил его Колман. — Не сомневаюсь, во Франкии тебя тоже называли бы господином или даже высочеством. Но мы, разумеется, не во Франкии. По какой-то неведомой причине тебя выгнали из твоей разлюбезной страны, и теперь ты жалкое ничтожество в ирландском монастыре. Прошу, скажи, почему ты не можешь вернуться во Франкию?
Луи пронзил Колмана взглядом, Колман ответил лукавой ухмылкой. И Луи задумался о том, сколько же этому человеку известно о его прошлом. Отец Финниан, похоже, знал вполне достаточно. Поделился ли он этими сведениями с Колманом? Финниан вряд ли любил посплетничать.
Но священник все-таки должен был что-то сказать Колману. Финниан убедил его отдать Луи командование над ополчением, для чего наверняка пришлось привести какие-то аргументы. Луи ожидал, и не без оснований, что Колман станет громко и красноречиво возражать против этого назначения, но до сих пор тот довольствовался лишь снисходительными ухмылками. Луи испытывал облегчение, но в то же время в нем росли подозрения.
— Как бы то ни было, мой господин, — сказал Луи, — рад видеть, что вы наконец-то позавтракали. Вы прибыли, чтобы поупражняться с этими людьми?
— Упражняться? — переспросил Колман. — Господи, нет. Я приехал, чтобы сообщить тебе, что мы получили вести с побережья. Варваров видели на Авоке.
— На реке? — уточнил Луи.
— Они разграбили какую-то жалкую рыбацкую деревушку, — продолжил Колман. — Скорее всего, фин галл. Но, возможно, то были франкские мародеры. Для меня все дикие безбожники из-за моря на одно лицо.
— И они идут вверх по реке? — вновь спросил Луи, чье раздражение вмиг улетучилось, как только он услышал новости.
— Да, как и положено варварам, — сказал Колман. — Иначе мы бы на этот счет не беспокоились. Полагаю, твои люди готовы сражаться с ними?
«Готовы? — подумал Луи. — Месяца через два они, возможно, будут готовы».
— Да, господин Колман, вполне, — произнес он вместо этого.
Его заявление рассмешило Колмана.
— Рад это слышать, — сказал он. — Мы выступим через два часа. До заката пройдем миль пять, я полагаю.
«Ты, толстый ублюдок, пройдешь, ты же на лошади, — размышлял Луи. — А как же эти несчастные полупьяные сукины дети?»
Но он ничего не сказал вслух. Он тоже хотел, чтобы они выступили к реке. Чем дальше от Глендалоха они перехватят язычников, тем лучше.
Колман окинул взглядом новобранцев, представлявших собой весьма печальное зрелище.
— Если нам повезет, — добавил он, — фин галл хотя бы споткнутся о трупы этих презренных созданий. И это задержит их до тех пор, пока не вмешаются настоящие воины.
Глава семнадцатая
Бойся посеять смуту
Меч обнажить опрометчиво.
Течение реки не помогало им, но и не слишком мешало, и только за это уже можно было благодарить богов.
Торгрим Ночной Волк стоял на передней части юта своего драккара и осматривал речной берег, как ястреб в небе оглядывает поля. Он следил за камышом, наполовину утопавшим в воде, но достаточно высоким, чтобы в нем можно было укрыться. Сейчас камыш стоял ровно, хотя еще день назад клонился по течению, словно указывая путь обратно, к морю и безопасности. Тогда сидевшие на веслах сражались с потоком, грести было сложно, двигались они медленно.
Теперь все изменилось. Торгрим решил, что где-то позади, за много миль отсюда, возле мертвой деревни морской прилив хлынул обратно и соленая вода устремилась в Авоку, заставив течение застыть. Река и море столкнулись, как две стены щитов противоборствующих армий, пытающихся раздавить друг друга. И, как все хорошее, это не продлится долго. Еще несколько часов, и им снова придется бороться с течением. Но пока он радовался передышке.