Под руководством Харальда люди с «Морского молота» сбросили сходни с носа на сухой берег. Торгрим, конечно, вполне мог спрыгнуть в грязь, в которую уткнулся драккар. Он делал так уже тысячи раз. Но теперь на них глазели чужаки, и им следовало показать, что он не рыбак и не бродяга-торговец. Он — глава этой флотилии, властелин Вик-Ло, человек, который не пачкает ноги, сходя на берег.
Когда все было готово, Торгрим зашагал вперед, массивный Годи двинулся за ним, неся трепещущий на ветру штандарт. Торгрим ступил на сходни и начал спускаться по наклонной планке. Годи шел следом, и под его огромным весом доска просела и едва не сбросила Торгрима в грязь, но, к счастью, он сумел удержать равновесие.
Добравшись до заросшего травой берега, Торгрим огляделся. За ним равнодушно наблюдали около ста северян, некоторые — со щитами и в кольчугах, некоторые — без них. Солнце опускалось все ниже к западу и омывало всех оранжевым светом, который отражался от щитов и шлемов. Но никто не достал оружие, и это подсказало Торгриму, что он был прав. Люди на берегу не готовились к битве. По крайней мере сейчас.
Он окинул взглядом развевающиеся над их головами флаги. Кабаньи головы, орлы — он их не узнавал. А затем он увидел знакомый зеленый штандарт с вороном, раскинувшим крылья.
«Ирландец, Кевин… — подумал Торгрим. — Судя по всему, он нашел других союзников».
Торгрим, даже не оглядываясь, знал, что Харальд шагает рядом. Берси спрыгнул с носа «Кровавого орла», и Кьяртен со Скиди тоже вот-вот к нему присоединятся. Толпа расступилась перед ним, и показался Кевин, как всегда, с идеально подстриженной бородкой. Он широко улыбался и протягивал руку. Обменявшись рукопожатием с Торгримом, он заговорил, а Харальд перевел:
— Кевин приветствует нас. Они нас ждали. Он приглашает нас в свой шатер, чтобы мы могли поесть, выпить и побеседовать.
Пока Харальд переводил, Торгрим не сводил глаз с Кевина. Ирландец повернулся, и они двинулись сквозь толпу молча глазеющих на них людей. За Торгримом следовали Харальд, Годи и вожаки с других кораблей.
Лагерь был разбит на поле в несколько сотен ярдов шириной, обрамленном деревьями, которые скрывали его, как частокол. Разместили лагерь так, чтобы его нельзя было увидеть с окрестных земель, и Торгрим заключил, что Кевин выставил дозорных под деревьями, дабы они вовремя заметили чужаков. Позиция была выгодной.
Сам лагерь, как и доложил Старри, состоял из нескольких дюжин палаток и шатров, стоящих бок о бок, и перед некоторыми из них горели костры, ярко пламенея в меркнущем свете дня. Шатер Кевина был самым большим, широким и круглым, высотой в десять футов, с зубцами в тех местах, где встречались крыша и стены. У Торгрима и без того давно сложилось впечатление, что Кевин всячески наслаждается роскошью, шатер же подтверждал, что это впечатление было верным. Ри туата Киль-Вантаня не желал терпеть бытовые неудобства военного похода.
Кевин придержал полог, и Торгрим вошел внутрь. В шатре горели свечи. Свет был слабым, но его хватило, чтобы разглядеть трех мужчин, сидящих на небольших скамьях возле дальней стены палатки. Они были викингами. Ближе всех сидел огромный воин, почти такой же большой, как Годи, с длинными светлыми волосами, заплетенными в две косы, которые свисали по обе стороны лица. От уголка правого глаза тянулся весьма жуткий шрам, исчезавший в густой желтой бороде. Оскал, казалось, застыл на его лице, впечатался в него, — как телега, на которой никогда не ездят, впечатывается в землю.
Викинг выдержал взгляд Торгрима, Торгрим выдержал его взгляд, и ни один из них ни на йоту не изменился в лице. Этот человек наверняка был предводителем второго флота, догадался Торгрим. Он давно привык не судить о людях без достаточных на то оснований. Но именно этот огромный урод самым бессмысленным и жестоким образом расправился с бедняками из той рыбацкой деревушки, и сложно было не проникнуться неприязнью к нему с первого же взгляда.
Кевин снова заговорил, и Харальд сказал:
— Кевин приглашает всех сесть.
Слуга принес в шатер новые скамьи, и Торгрим и его люди расположились на них. Харальд сел справа от Торгрима, Берси слева, Скиди сын Одда рядом с ним. И только теперь Торгрим осознал, что Кьяртена с ними нет. Странно.
— Кевин говорит, что это Оттар сын Торольва, — продолжил Харальд. — Его еще зовут Оттар Кровавая Секира, и он командует викингами с кораблей, стоящих на реке.
Торгрим кивнул, снова встречаясь взглядом с Оттаром.
— Это ты напал на рыбацкую деревушку в устье реки, — сказал Торгрим. Он произнес это на родном языке. И его фраза не была вопросом.