Нет, Старри умрет в битве. Он проживет достаточно долго для этого. И даже если ему придется ползти в бой, даже если Торгриму придется нести его, Старри умрет в бою.
Торгрим поднял один из топоров Старри, уложил берсерка на живот и сомкнул его пальцы на рукояти. Оглядевшись, он увидел, что почти все его воины собрались вокруг. Они молча смотрели на поверженного товарища.
— Найдите плащ или что-то, на чем мы его понесем, — приказал Торгрим. — Мы доставим его на «Морской молот».
Глава двадцать первая
Глупый надеется
смерти не встретить,
коль битв избегает.
Солнце скрылось за горами на западе. Лагерь утопал в глубоких тенях, и первые звезды замигали на небе, когда Старри уложили возле руля «Морского молота». Торгрим приказал устроить для него постель на корме драккара, там, где обычно спал он сам. Из шкур соорудили удобное мягкое ложе и опустили на него Старри, который стонал и мотал головой из стороны в сторону. Больше они почти ничего не могли для него сделать.
Почти все, кто находился сейчас на борту драккара, много лет ходили в набеги и обладали кое-какими познаниями в искусстве врачевания. Они умели складывать вместе сломанные кости и фиксировать их лубками. Могли зашить раны от меча или топора. Некоторым удалось бы даже ампутировать конечность, причем успешно — пациент остался бы жив. Но это и все, на что они были способны.
А сквозная рана Старри явно требовала большего. Они промыли ее, стерли кровь и грязь с груди Старри. Берси предложил зашить рану, но Торгрим отказался от этой идеи. Он не знал почему. Он решил, что если они это сделают, то в теле Старри поселятся духи. Но он не знал, чем еще ему помочь, поэтому просто положил поверх раны влажную тряпку.
Когда Старри заснул или потерял сознание, Торгрим вновь сомкнул пальцы раненого на рукояти его боевого топора и осторожно связал их мягким кожаным шнурком. Он не знал, когда Старри умрет, но по крайней мере теперь он отойдет в мир иной с оружием в руках.
— Один Всеотец, — тихо сказал Торгрим, накрыв ладонью руку Старри, привязанную к топору, — если Старри умрет сейчас, он скончается от ран, полученных в честном бою. Наверняка же нет разницы между этим и смертью на поле боя? Если он уйдет, молю тебя, отправь валькирию, чтобы она забрала его в твой зал мертвых. Это все, чего он когда-либо желал.
Он поднялся, оглянулся и вытер глаза. Торгрим не знал, обращает ли Один внимание на подобные молитвы и достаточно ли весомы приведенные им аргументы. Конечно, все, о чем он рассказывал Одину, бог знал и сам, но Торгрим считал, что высказать просьбу вслух не помешает.
Торгрим оставил Старри отдыхать или умирать и спустился по сходням на берег. Он приблизился к лагерю, затем остановился и осмотрелся. В сгустившейся темноте он почти ничего не видел. Горели костры, и в свете их пламени слонялись люди. Воздух был наполнен знакомыми звуками, отмечавшими конец битвы: стонами, редкими вскриками, громким смехом выживших, тех, в ком еще плескалось боевое безумие, требовавшее хоть какой-то разрядки.
Звучали также вопли пленников. Оттар отыскал двух ирландцев, раненых, но еще живых, и теперь они сполна рассчитывались за свою дерзость. Оттар приказал своим людям установить два высоких деревянных шеста и привязал к ним ирландцев, а теперь срывал на них злость, заставляя несчастных вопить. Ночь пронзали их крики и неразборчивые слова. Мольбы, как понял Торгрим. Он не понимал того, что они говорили. В лагере было несколько человек, которые могли перевести их речи, но Торгрим не сомневался, что Оттару наплевать на все, что они могли сказать.
Торгрим испытывал отвращение ко всему происходящему. В конце битвы Оттара ослепила безумная ярость, он носился по полю и рубил на куски тела немногих павших ирландцев, вопил, как сумасшедший, кем он, собственно, и был. Погибло не меньше десяти его воинов, и Оттар, судя по всему, решил заставить двух выживших ублюдков заплатить за свою утрату.
Торгрим Ночной Волк не чурался убийств, не избегал жестокости, но поведение Оттара казалось ему бессмысленным и недостойным. И даже хуже. Они могли пытать пленников не столь изощренно и получить у них ценные сведения. Например, стоило бы выяснить, кто возглавлял эту хитроумную атаку и что он собирается делать дальше. Или же имело смысл оставить одного из пленников в живых и отправить его обратно к товарищам, дабы он рассказал, что случилось с другим, и внушил им страх перед викингами. Теперь же они ничего не узнают и ничего не добьются.