Колман посмотрел на Айлерана и нахмурился. Говорил ирландец, но Колман был совершенно уверен, что его слова зародились в голове Луи де Румуа. Ну и что? Франкский сукин сын был хорошим солдатом, и Колман мог воспользоваться этим. Позволить Луи привести людей к победе. Любую его победу, как и репутацию и награды, он сумеет присвоить, когда все закончится.
— Что ж, хорошо, будь по-твоему, — кивнул Колман. — А теперь расскажи об убийце. Он действительно пришел за франкским ублюдком?
— Да, господин. Все произошло именно так, как я говорил, — ответил Айлеран.
— Расскажи снова.
— Ну, капитан Луи спал один, поодаль от всех… — начал Айлеран, и Колман подумал: «Ты и вовсе врать не умеешь», однако прерывать его не стал. — И этот сукин сын, — продолжил Айлеран, — появился неведомо откуда. Я услышал, как они дерутся, и подбежал к ним.
— Ты уверен, что это был тот же человек? Тот же франк, который появлялся здесь две недели назад?
— Да, господин, — ответил Айлеран. — Я в этом уверен. На рассвете я хорошо его рассмотрел. Когда он был уже мертв, господин.
«Вот ведь проклятые лживые псы!» — подумал Колман. Он сейчас видел как наяву недавно отчеканенные франкские монеты, которые спрятал у себя дома в Глендалохе и горсть которых носил с собой в кошеле. Это была плата за работу, еще не выполненную, но, судя по всему, франкский ублюдок решил взяться за нее сам. Или ему приказали за нее взяться, чтобы сэкономить на услугах Колмана и оставить того без основного гонорара.
«Если этот негодяй собирался все сделать лично, зачем ему понадобилось обращаться ко мне?» — подумал Колман. Но он кое-что понимал в манипуляциях, и ответ был очевиден. Если убийца потерпит неудачу, Колман займет его место. Если убийцу поймают, Колману придется его выручать, чтобы тот не указал на него.
«Проклятые франкские твари, никому из них нельзя доверять», — думал Колман. Затем он снова посмотрел на Айлерана.
— Брат Луи с ним не разговаривал?
— Нет, господин. Они все еще дрались, когда я перерезал ублюдку горло. Насколько я слышал, он не произнес ни слова.
— Хорошо, — сказал Колман. — Хорошо.
Он снова посмотрел на стол и вернулся к своим раздумьям. Был ли тот уродец один или их тут несколько? И важно ли это? Ему заплатили за услугу, по крайней мере выдали часть вознаграждения, и, по правде говоря, он с радостью взялся бы за эту работу и бесплатно.
— Хорошо, капитан, — сказал Колман, вновь поднимая взгляд на Айлерана. — Ты отлично потрудился, и я благодарю тебя за это.
Он поднял кошель, лежавший на столе, прислушался к звону серебряных франкских монет в мягкой кожаной суме.
— А теперь я больше тебя не задерживаю.
Глава двадцать шестая
…если телом ты здрав,
то здоровье, а также
жизнь без порока.
Река мелела, но Торгрим этого не замечал. Он заботился о Старри, который все еще лежал, завернутый в шкуры, на корме «Морского молота».
Этим утром он тщательно заштопал раны Старри, пока все прочие трудились на веслах и гнали драккар против течения, а Агнарр сражался с румпелем. Харальд предложил лично заняться этим, утверждая, что обладает достаточной сноровкой в подобных делах, но на теле Торгрима хватало уродливых шрамов, наглядно демонстрировавших умение Харальда обращаться с иголкой и ниткой, поэтому он отказался от его помощи и взялся за работу сам.
Он не спешил, как можно аккуратнее соединяя края плоти. Иногда Старри вздрагивал, когда игла пронзала его кожу, иногда нет. Зашив рану на груди, Торгрим перекатил его на бок и взялся за рану на спине, после чего снова уложил Старри лицом вверх. Торгрим смешал мясной бульон с элем и заставил Старри выпить эту похлебку. Старри открыл глаза и посмотрел на него. Взгляд у него был отстраненный, недоумевающий.
— Ночной Волк, — произнес он почти шепотом. Он ничего к этому не добавил, но Торгрим знал, что это был вопрос, и знал, какого ответа ждал Старри.
— Тебя ранили, Старри. Но ты все еще среди живых.
Старри закрыл глаза и едва заметно кивнул, после чего снова ускользнул в сон.
— Ты хорошо справился, отец, — сказал Харальд. Они с Торгримом смотрели на берсерка, который как будто уменьшился в размерах. — Со швами. Но разве у нас нет подходящих трав или мазей?