— Видишь Вемунда или Ульфа? — спросил Олаф.
— Нет, — сказал Харальд. — Но я и не должен, если они делают то, что положено.
Олаф хмыкнул.
— Взгляни за тот холм, — произнес он, указывая на место в полумиле от них, где высокий холм поднимался от края реки и заслонял обзор. Дорога там поворачивала от речного берега и тянулась на север в обход холма, а не по нему.
— Как по мне, похоже на дым, — сказал Олаф, как только Харальд взглянул в нужном направлении.
Харальд кивнул. Действительно, тоненькая струйка дыма поднималась над вершиной холма и рассеивалась в низком тумане.
Харальд нахмурился.
— Мне теперь тоже интересно, куда делись Вемунд и Ульф, — сказал он.
Дым означал присутствие людей, о которых следовало доложить. Он ощутил слабый всплеск страха. Харальд боялся не за себя, не за своих людей. Такое ему и в голову не пришло бы. Он боялся уронить себя в глазах отца. Это пугало его больше всего на свете.
— Пошли, — сказал он громче, чем раньше.
Поднявшись, он повел отряд вперед, вниз по холму, через высокую траву. Укрыться здесь было негде, поэтому они двигались быстро, и их кольчуги тихо шуршали и звенели. Но они не бежали. Харальд знал, что не стоит зря утомлять людей перед возможной стычкой.
Они добрались до низины между холмами и начали подниматься на тот, на который указывал Ульф. Дым теперь виднелся намного четче, пламя, служившее ему источником, судя по всему, набирало силу. Харальд замедлился на подступах к вершине холма, пригнулся и жестом велел другим поступить так же. Дальше он шел очень медленно, обыскивая взглядом территорию за холмом.
Харальд остановился и обернулся к отряду.
— Вниз, — скомандовал он, и шестнадцать человек опустились на одно колено.
Харальд пригнулся еще ниже и еще медленнее двинулся к самой вершине. Он встал сначала на оба колена, затем на четвереньки, а до места, с которого мог заглянуть за вершину, прополз на животе. Улегшись там, он понадеялся, что его не видно на фоне серого неба, и стал осматриваться.
Река изгибалась влево, и деревья вновь окаймляли ее берега. Густой лес протянулся на несколько сотен ярдов. Вполне подходящее место для новой засады.
Справа дорога огибала холм и опять устремлялась к воде всего в пятидесяти ярдах от того места, где лежал Харальд. Но его внимание привлек источник дыма. Это был костер, причем большой, над которым на треноге свисал довольно объемный котел. И крупный мужчина возился с этим костром. А вокруг стояли три странные повозки — таких Харальд еще никогда не видел. Высокие, с широкими дубовыми колесами, с деревянными бортами, выкрашенными в желтый и красный цвета, они выглядели нарядно даже в этот мрачный день. Их усеивали многочисленные флаги и флажки, мокрая ткань которых слегка трепетала от ветра.
Харальд не двигался с места и наблюдал. До телег было не больше сотни ярдов. Он видел, как у центрального фургона другой человек рылся в сундуке, и кто-то еще — он был совершенно уверен, что это женщина, — забирался в ближайшую к нему повозку.
Харальд как раз начал размышлять, что же им делать дальше, когда увидел, что дверца в торце левого фургона открылась. Из-под навеса выступил человек в синей тунике и желтых штанах. Он нес на плече нечто серое, в чем опытный взгляд Харальда опознал кольчугу. Белые волосы ярко блестели в сером мареве утра.
— Вемунд, тупой ты ублюдок, — пробормотал Харальд себе под нос.
Теперь он знал, что делать дальше. Нужно задать Вемунду хорошую трепку и послать его обратно на корабли, а затем стащить Ульфа с той шлюхи, на которой он сейчас лежал, и отправить следом за Вемундом.
Харальд поднялся, развернулся и дал отряду сигнал следовать за собой. Он чувствовал, как растет его злость по мере того, как он спускался к каравану, чтобы забрать своих заблудших разведчиков.
«Ты поставил все наше дело под угрозу, ты и твой вислый хрен», — думал он, торопясь вниз. Вемунд заметил их приближение, уронил меч и пояс, которые держал в руках, и принялся поспешно натягивать кольчугу через голову, что разозлило Харальда еще сильнее.
Однако Харальд не заметил цепочку ирландских всадников среди деревьев. Его отряд находился в пятидесяти ярдах от каравана, когда всадники вырвались на открытую местность. Только что здесь было тихо, лишь из фургонов доносились приглушенные голоса, а затем воздух наполнился криками всадников, гнавших своих лошадей вперед, топотом копыт, изумленными воплями воинов Харальда. Они поспешно развернулись, чтобы встретить врага.