Харальд склонился вперед и попытался отдышаться. Он чувствовал, как пот заливает брови и стекает по бокам под туникой и кольчугой. Затем он выпрямился и обернулся к своим людям, чтобы оценить итог короткой жестокой схватки.
— Живые есть? — спросил Харальд. — Хоть кто-то из ирландцев жив?
Его воины стали разглядывать ирландцев, лежавших на траве, и того, который висел в стременах. Олаф перевернул одного из них ногой.
— Нет, — ответил наконец кто-то. — Живых не осталось.
«Идиот, идиот!» — выругал себя Харальд. Он развернулся и посмотрел в сторону реки. Последний всадник как раз исчезал в деревьях, растущих вдоль берега. Всадники доложат о присутствии отряда норманнов тому, кто их послал. И не осталось даже пленника, который мог сказать Харальду, кто он такой, сколько людей в его войске и где стоит их армия.
Он снова повернулся к своему отряду. Харальду следовало принять решение, и быстро, потому что нет ничего более фатального для командира, чем нерешительность. Как только ирландские разведчики вернутся в свой лагерь, оттуда за ними вышлют серьезные силы. И разумнее всего было бы вернуться туда, где они смогут встретиться с флотом отца. Он объяснит, что случилось, признается в допущенных ошибках…
Размышляя об этом, Харальд уже знал, что не сделает ничего подобного. Он найдет иной путь. Он вернется на «Морской молот» либо с победой, либо мертвым. И его взгляд остановился на трех фургонах, так и стоявших в пятидесяти ярдах от них.
Глава тридцать первая
…неладный совет
часто найдешь
у другого в груди.
Они провели еще один день, перетаскивая драккары по реке Авонмор в сторону Глендалоха. Еще один день, на протяжении которого Торгрим Ночной Волк и Оттар Кровавая Секира подчеркнуто игнорировали друг друга. Но долго так продолжаться не могло.
Авонмор все мелел, берега сходились все ближе, расстояние между ними сократилось до трех-четырех родов, а течение становилось сильнее с каждой милей, которую они отвоевывали у реки. Прошло два дня после засады, и почти все утро они в поте лица работали веслами, с трудом продвигаясь в быстрой воде.
— Так не пойдет, — сказал Торгриму Агнарр.
Они стояли на корме, Агнарр — у руля, Торгрим оглядывал берега. Оба думали о тех, кто сидел впереди, кто налегал на весла, по чьим раскрасневшимся лицам струился пот.
Торгрим высматривал Харальда и его отряд, пытался найти их взглядом на речном берегу. Но он и не ожидал, что это у него получится. По правде говоря, он рассердился бы, если бы их увидел, поскольку это означало бы, что Харальд плохо прячется и держится недостаточно далеко от реки, а следовательно, не справляется со своей задачей, которая состояла в том, чтобы отыскать вражескую засаду.
Но Торгрим никого не видел на берегах и надеялся на то, что это дело окажется Харальду по плечу. Всем остальным пришлось заплатить за это собственным пóтом, поскольку драккар лишился двадцати гребцов, которые сейчас могли сражаться с течением на веслах «Морского молота».
— Ты прав. Так не пойдет, — сказал Торгрим. — Мы пристанем к берегу вон там. — Он указал на низкую каменистую полоску справа. — На сегодня сделаем остановку.
— Мы уже рядом с Глендалохом? — спросил Старри Бессмертный.
Он теперь мог сидеть, хотя до сих пор оставался в своем меховом гнезде и вставать не пытался. Голос его, однако, стал сильнее, как и движения, которые, впрочем, все еще были скованными. По крайней мере на его щеках появился румянец.
— Я не знаю, — сказал Торгрим. — Никто из нас не поднимался так высоко по реке. Это Кевин должен был провести нас в Глендалох.
Скиди кивнул.
— Кевин, — повторил он. — Что ты сделаешь с Кевином?
— Я убью его, — сказал Торгрим. Размышлять над ответом ему не пришлось, он уже думал об этом, и долго. — Если я поймаю его, то убью. Медленно, если получится. И так, чтобы он умер без чести, чтобы не пришлось снова встретить его за столом в Вальгалле.
Старри едва заметно улыбнулся.
— Кевин верит в Христа. Он и не должен попасть в Вальгаллу, — сказал он. — И я сомневаюсь, что он этого хочет.
Торгрим кивнул. Он забыл об этом.
— А куда, по их мнению, отправятся христиане, когда боги заберут их? — спросил он.
— Я не знаю, — пожал плечами Старри.
Торгрим не успел ответить: нос «Морского молота» ткнулся в песок и гальку берега, и теологические вопросы пришлось отложить на потом. Авонмор теперь тек по открытой местности, что Торгриму не нравилось. Он предпочел бы, чтобы деревья скрыли его драккары. Деревьев же здесь было мало, хотя на высоком берегу нашлось несколько, к которым удалось привязать носовые швартовы.