По ней двигалось нечто, издали напоминающее фургон. Повозку тащили две пары волов, она медленно приближалась, и вскоре Луи и Фэйленд поняли, что за первым фургоном следует еще один, с такой же упряжкой. Еще несколько минут спустя они увидели и третий.
— Ха! — сказал Луи. — Я знаю этого малого! Актер со своей труппой. Его зовут… Кримтанн! Да, точно.
— Он нам поможет? — спросила Фэйленд.
— Думаю, да, — сказал Луи. — Он показался мне хорошим человеком. По крайней мере он нас накормит, хотя, возможно, придется расплатиться за это деньгами Айлерана.
— Тогда пойдем, — сказала Фэйленд, впервые за много часов выпрямляясь во весь рост. — Пусть хоть глотку мне перережет, но только после того, как накормит.
Они шагнули из кустов в высокую траву и пошли к дороге, туда, где собирались встретить фургоны. Там они надеялись получить пищу, воду, а если удача им улыбнется, то и укрытие.
Глава тридцать третья
Молю я Господа, чтобы ни смерть, ни опасность не коснулись меня,
чтоб не погиб я ни от копья, ни от меча.
Монастырский город Глендалох раскинулся на дне долины, похожей на чашу, окруженной возвышенностями Киль-Вантаня. Каменный собор и другие строения на монастырской земле, опоясывающий их вал и приткнувшаяся к нему деревня располагались у основания этих крутых склонов, и оттуда горы тянулись во все стороны, как океанские валы, застывшие на месте.
Это были не иззубренные неприступные скалы, а скорее холмы — довольно приветливые, пологие, поросшие деревьями, и при хорошей погоде в летние месяцы они так и манили путешественника прогуляться по узким долинам, пролегавшим между ними.
В одной из таких долин, в нескольких милях к востоку от Глендалоха, на пышной весенней траве расположился стихийный лагерь. То был дунад — лагерь войска, выступившего в поход. Но в тот день воины никуда не собирались выступать, они не двигались с места, не сражались и почти ничего не делали. Они просто ждали.
И ждали они приказа Кевина мак Лугайда, который командовал этими силами. А Кевина в тот момент больше всего беспокоило то, что его сенешаль, оказавшийся отвратительным поваром, испортил его обед. Повар, оставшийся в круглом форте Ратнью, готовил значительно лучше, точнее, повариха — старая женщина, которая не выдержала бы тягот военного похода, пусть даже походы Кевина больше напоминали увеселительные прогулки.
К счастью, слуга Кевина в тот день справился чуть лучше обычного, и жаркое было подано именно так, как Кевину нравилось, а весенние овощи не превратились в мерзкую жижу. Кевин удовлетворенно вздохнул, отталкивая опустевшие блюда, и откинулся назад. А затем он услышал голос, зовущий его по имени из-за полога шатра, и подумал: «Господи, неужели мне не будет ни минуты покоя?»
— Входите! — крикнул он.
Полог, прикрывавший вход, поднялся, и вошел Ниалл мак Олхобар. Он был в кольчуге и при мече, как и положено воину в поле, хотя сам Кевин носил только тунику, штаны и несколько золотых цепей на шее.
— Да, Ниалл, в чем дело? — очень усталым голосом спросил Кевин.
— Тут кто-то хочет увидеть вас, господин, — сказал Ниалл. — Э… священник, господин.
В тоне Ниалла чувствовалось сомнение.
— Священник? — переспросил Кевин, нахмурившись. — Его привели часовые?
— Нет, господин, — ответил Ниалл. — Он просто возник посреди лагеря.
— Откуда он пришел?
— Я… Я не знаю, господин.
Кевин нахмурился еще больше. Пусть он был не ахти каким военачальником, но все же не дураком; он знал, что никому нельзя позволить застать тебя врасплох. Дунад окружали дозорные, воины, стоящие в укрытиях и наблюдающие за всеми подступами к лагерю с приказом останавливать каждого — любого, — кто к нему приблизится. И все же каким-то образом, при ясном солнце, а не под дождем или в тумане, этот священник сумел проникнуть в дунад незамеченным.
Кевин поднялся и прошел мимо Ниалла к выходу из тенистого шатра, прямо под рассеянный свет позднего утреннего солнца, пробивавшийся сквозь завесу тяжелых туч. Священник стоял возле колышков, к которым крепились веревки шатра, но прежде чем соизволить его заметить, Кевин окинул взглядом дунад и местность за лагерем, как делал всегда, когда покидал свой шатер.
В лагере почти ничего не происходило. Около ста его воинов занимались разными делами: готовили пищу, чистили и точили оружие, спали, упражнялись с мечами и щитами. Они делали это лишь для того, чтобы скоротать время в ожидании приказа атаковать, который должен был отдать Кевин. Приказа и решения, на кого же именно они нападут.