ПЛАНЕТА ВЕНЕРА
Я стоял на каменной равнине, окаймленной черными хребтами. Сама равнина сложена из огромных каменных плит, кое- где плиты нагромоздились друг на друга, создавая торосы. Этот пейзаж очень напоминал знаменитые ледяные пустыни полярных шапок Марса. Только, в отличие от Венеры, на Марсе торосы ледяные, а здесь — базальтовые. Низко висящие облака, темно- серого цвета, касались вершин горных хребтов, создавая иллюзию низко висящего потолка. Этот потолок несколько давил мне на психику. Привыкший к бескрайнему космосу, здесь я себя чувствовал неуютно, словно находился в громадном котле. И если принимать температуру среды до четырехсот градусов по Цельсию и атмосферное давление в сто раз большее, чем, привычное нам, Земное, то аналогия будет действительно полной. Сами ведьмы эту местность называют долиной печали. Но для строительства космодрома и базы, это место было идеальным. За мной неустанно следовал, приставленный ко мне для охраны, а скорее всего, для слежки Лассаль. Но, слава Богу, он был не из болтливых и не надоедал мне своим присутствием. Исследовав равнину, я дал добро на начало строительства космодрома. Завтра в долину выступит колона строительной техники. Еще раз окинув долину взглядом, я окончательно убедился в правильности принятого решения. Вдруг над головой, в облаках появились вспышки грозовых разрядов. Лассаль тронул меня за плечо и показал на вездеход: «Нам надо спешить, начинается гроза». Уже на подходе к вездеходу, по стеклу гермошлема застучали капли серной кислоты, начинался венерианский дождь. Видимость упала практически до нуля. За бортом вездехода шквальный ветер швырял камни о борт машины. Дождь заливал обзорное стекло. Нам пришлось остановиться, чтобы переждать непогоду.
Теперь я понял, почему амазонитки отдали Венеру ведьмам. Освоение этой планеты весьма затруднительно и без опыта ведьм в этом деле нам никак не обойтись. Легче построить станцию в открытом космосе, чем освоить эту равнину. Из-за этих бурь ведьмы зарыли свои города вглубь планеты. Внутри вездехода меня охватила какая-то депрессия, мне стало как-то безразлично выедем ли мы отсюда или нет. Наверное, усталость и переживания последних дней дают о себе знать. Когда я летел сюда, мне казалось, что здесь нас ждут, что произойдет что-то сверхестественное и мы, наконец, объединимся опять в единый народ. Но прием, оказанный мне в генеральном штабе обороны Венеры, окатил меня ледяным душем. Та официальность и холодность, с которой меня приняли, оглушила меня, мне дали понять, что нас будут терпеть ровно столько, сколько это будет необходимо для дела, что никакие неофициальные отношения между космитами и ведьмами не желательны и нам следует держаться в строго оговоренных рамках. С этими мыслями, под шум воющего ветра, я заснул. Но лучше бы я этого не делал. Приснился сон, который напугал меня еще больше, чем явь. Лежу я обнаженный, прикованный к огромной черной каменной плите, а вокруг стоят ведьмы в черных балахонах с факелами в руках, образуя огненный коридор. Вдруг все смолкают, наступает тишина, и я вижу, о, ужас, по этому огненному коридору ползет громадный скорпион. Ничто не может остановить его на пути ко мне, его смертоносный хвост зависает надо мной, и в этот миг падает один из черных балахонов, и из-под него выползает змея. Люди на Земле узнали б в ней кобру. Кобра становится в стойку между мной и скорпионом и, сверкая изумрудными глазами, бросается на скорпиона, но промахивается и страшной силы удар хвоста скорпиона убивает змею и ничто уже не остановит его. И в этот момент из-за облаков стремительно спускается крылатый змей, дракон. Его сапфировые глаза бриллиантами сверкают в черном небе. Огромной пастью он хватает скорпиона за хвост и откусывает жало. Ведьмы в ужасе разбегаются. Я остаюсь один на один с драконом. Дракон схватил меня и унес в свое гнездо. Там, в гнезде, сидит маленький дракончик с изумрудными глазами. Я кричу, я не хочу быть пищей. Но дракон прячет меня под свое крыло, а маленький дракончик лезет мне на руки и лижет мне лицо. Я проснулся в холодном поту. Пока я спал, буря немного стихла.
— Лассаль, пора выбираться из этой долины печали, а то как бы за нами не стали печалиться.
Прошло совсем немного времени и транспорты стали прибывать один за другим. Освоение равнины шло ударными темпами. Через несколько венерианских недель будут возведены доки, и можно будет принимать на ремонт военные корабли. Из-за облаков вылетел миноносец и сел на посадочную платформу, знакомый контур «Тигра» не спутаешь ни с чем. Я прыгнул в вездеход и помчался к посадочной платформе. Когда я подъехал к «Тигру», разгрузка корабля уже началась. Возле входного люка я увидел знакомую фигуру Пирса в скафандре. Пирс, увидев меня, пробасил: