— Что вы собираетесь предпринять? — спросил он.
— Ничего. Ровным счетом ничего, — сказал Сойка. — Теперь мы можем только ждать.
— Чего ждать?
— Чего?! — У Сойки дернулись губы. — Ты читал это? — Он показал на газету. — Товарищ Запотоцкий выступил на строительстве какой-то плотины. Очень любопытная статья. Послушай:
«Товарищи, мы совершенно открыто признаем, что сегодня при строительстве нашего нового, социалистического общества мы вынуждены преодолевать много трудностей и что мы допускаем в ходе этого строительства немало ошибок, за которые нам приходится расплачиваться и которые необходимо исправлять. Но, друзья мои, кто может похвастаться, что никогда в жизни не допускал никаких ошибок? Только тот, кто ничего не делает, кто ни о чем не заботится, кто ни к чему новому не стремится, не допускает ошибок…
Разумеется, основывать сельскохозяйственные кооперативы поспешно, не убедив до конца тех, кого привлекаем в кооператив, в необходимости такого решения, вряд ли целесообразно. А поэтому, товарищи, организация кооперативов в административном, приказном порядке или насильственным путем для нас неприемлема. Такие кооперативы будут влачить жалкое существование. Там люди не станут работать как следует, там им все будет не по душе, и поэтому такие кооперативы для нас бесполезны. Мы должны изучать вопрос о сельскохозяйственных кооперативах — их необходимо укреплять, им надо помогать. А тем, кто думает, что помогут сами себе, убежав из кооперативов, мы можем совершенно откровенно сказать: нет, так вы себе ничем не поможете. Через несколько лет вам придется те кооперативы, из которых вы сейчас, скажем, убежите, организовывать снова. Мы вам препятствовать не станем, но примите к сведению, что сельскохозяйственное производство нам увеличить необходимо».
Сойка молчал и выжидательно смотрел на Демко.
— Допускаем ошибки? — растерянно спросил тот.
— Да, что-то в этом роде, — кивнул Сойка. — Словом, спокойно выходите из кооперативов, мы вам препятствовать не станем. Господи! И как раз теперь, в такой ситуации. От этого и свихнуться недолго! Разве так можно рассуждать? Оставить их вариться в собственном соку, пока они сами не начнут соображать? Нам тут внизу виднее, что это за люди. Я-то их знаю как саботажников. «Мы вам препятствовать не станем…» Так-то.
Когда Сойка читал статью в первый раз, он ругался на чем свет стоит. Да что же это такое? Какие такие ошибки были во время коллективизации? Какое искривление линии? Вот те на! Еще весной Врабела наверху хвалили.
В конце концов, на то и директивы, чтобы их выполнять. Для того я тут и сижу. Должна же быть дисциплина. Иначе как сохранить единство партии? Тогда каждый проходимец мог бы… Но этого же никто не допустит.
Теперь, перечитав статью снова, Сойка вдруг облегченно вздохнул. Ну как же мне сразу в голову не пришло, бурчал он про себя. Да, вот оно, тут все есть! Интересно, заметил ли это Демко. Старый товарищ, давний член партии.
Ошибки, ошибки, думал Демко. Боже мой, что это значит? Сначала он перепугался: молча уставился на газетные листы, лежащие на столе. Но постепенно слова дошли до его сознания. «Ошибки, — прошептал он. — Чему ж тут удивляться? Должны же они быть, раз пропасть разверзлась. Ошибки свои надо осознать. Самое время взяться за ум. Иначе что с нами станется? Что для нас главное? Люди. Каждый человек. А когда люди слабеют, разверзается пропасть. Это как раз у нас и случилось».
Оба молчали.
— Ну как? — уже начав терять терпение, спросил Сойка.
— Но ведь… статья эта означает…
— Что? — рявкнул Сойка.
Он по глазам Демко понял, что тот хочет сказать. Значит, Демко не догадался. Ну и ну! Старый член партии — и не разобрался.
— Но ведь тут все совершенно ясно. — Вне себя от ярости, Сойка хлопнул ладонью по газете: — «Примите к сведению, что сельскохозяйственное производство нам увеличить необходимо». Вот что самое важное! Этому надо все подчинить. А ведь только в кооперативе можно этого добиться. Единоличник и рост производства?! Как бы не так! Ясно, что и в кооперативе все должно быть в порядке. А у нас? — Он вздохнул. — Только за полгода наш район задолжал девятьсот сорок тонн мяса и почти четыре миллиона литров молока. Дружище, кооператив — это тебе не голубятня, согласен?
Сойка так прижал газету к столу, что пальцы побелели.
— При Гойдиче у нас ослабела хватка. А из того набора в кооператив, что задумали Бриндзак с Врабелом, ничего путного не получилось. Он вообще не состоялся. Слишком долго мы собирались. А теперь подымает голову всякий сброд. Подумать только, в Чичаве вчера кооператоры начали молотить, а вечером весь урожай растащили по домам! Некоторые даже попрятали его у единоличников в Жабянах. А как у вас?.. Ведь с теми, кто ездил в Прагу, и с теми, кто их туда послал, можно разговаривать только со всей решительностью. Если действительно болеешь за наше дело… — Гнев заглушал в нем растерянность. — Как раз теперь, когда американцам так всыпали в Корее, люди видят, что мы сильнее! И в такой момент нам отступать?! Нет, дружище, я не теряю надежды, что теперь мы все наладим. Какие могут быть переговоры с бездельниками? Этим я заниматься не стану. Будь они все неладны!