— Оставь собаку в покое, — остановил шофера Гойдич. Пес залаял еще отчаяннее.
В дверях показался Демко. Увидев Гойдича, он заулыбался и стал успокаивать пса.
— Пошел! Пошел в будку, Илушка. Это свои. Слышишь! Да иди ты к черту. Ну что с тобой? — Он наклонился, почесал пса за ухом, и тот успокоился.
— Хороший сторож, — сказал Демко. — Был у нас еще один, но его недавно отравили. А мы тебя ждали. Приехал посмотреть нашу крепость? — Глаза Демко весело блеснули.
— Как видишь! — сказал Гойдич. — В национальном комитете заперто.
— Все теперь в поле. Мы с Мишланкой только что пришли заготовить корм. Работы много.
Гойдич лишь сейчас заметил женщину, склонившуюся над чаном, огляделся вокруг.
Да, этот свинарник действительно крепость, подумал он. Часть стены у собачьих конур, одна из которых теперь пустовала, была недавно побелена. Сквозь побелку виднелось слово «гроб». А немного подальше: «Предатели дере…» — дописать это слово тогда не удалось. Демко, Канадец и Петричко спустили собак.
Демко с Канадцем постоянно ночевали в сарае возле свинарника уже целых три месяца. Самой тяжелой была неделя после того побоища, когда деревенские увели скот. Собственно, только тогда вся Трнавка поняла, что кооператив в их деревне сохранился. Готовилось ночное нападение на свинарник, но Иван, к счастью, вовремя узнал об этом плане. И из Горовцов приехал автобус с рабочей милицией. На уборочную, конечно. Помогали тем немногим, кто остался в кооперативе, убрать урожай на участке, раньше принадлежавшем Зитрицкому. Отремонтировали и поврежденное помещение национального комитета. В Трнавке они пробыли две недели, а несколько милиционеров, рабочих с пивоваренного завода, работали тут целый месяц. В «крепость», как называл свинарник Демко, им привезли полный грузовик свиней и восемнадцать отощавших, но вполне хороших, чистопородных коров. Это был скот, закупленный государством в помощь кооперативам, которые распадались. А в деревне страсти понемногу улеглись: люди поняли, что те, кто остался в кооперативе, не одиноки.
— Ну что, Андрей? Как дела? — спросил Гойдич.
— Трудные времена, одни заботы. Вечно нам что-то мешает. Я не помню такой плохой весны. Зерну и картошке уже пора быть в земле. Посмотри, сколько у нас теперь свиней. — Он показал в глубь свинарника. Ни одного пустого закута. — Чем кормить их будем?
— Сдается мне, ты, кроме работы, ни о чем другом и думать не можешь? — пошутил Гойдич. Он всегда подтрунивал над Демко, потому что очень его любил.
— А о чем же мне еще думать? — Демко вздохнул. Лицо его было усталым, под глазами темнели круги.
— Ни до чего другого, видно, руки не доходят?
Гойдич знал, что у Андрея нелады с женой. Не ладил он с ней, впрочем, всю жизнь, но в последнее время отношения их особенно обострились. Когда Демко и Канадец после тех событий, можно сказать, переселились в сарай и сторожили свинарник, жена Демко объявила забастовку. Она не ходила на работу и не посылала ему еды, думая, что таким образом заставит его вернуться. Лишь через несколько недель, убедившись в непреклонности мужа, передала ему, чтобы он пришел. Андрей не откликнулся. Жена послала за ним еще раз, но Демко вернулся только тогда, когда она сама явилась за ним в свинарник.
— Иди домой, осел окаянный! Ведь ты уж давно не ел как следует и не спал в постели, — сказала она.
— Ладно, приду, — проворчал он. Остальные с любопытством на них смотрели. — Свари чего-нибудь, я приду поесть. А ты утром пойдешь доить.
После этого Гойдич еще больше стал уважать Демко.
— Ни до чего другого, видно, руки не доходят? — пошутил он снова.
К ним подошла Мишланка.
— Эй, о чем тут у вас разговор? — обратилась она к Гойдичу. — Может быть, вы нам трактор привезли?
В ее голосе были решительность и энергия. Она радовалась, что видит его тут, ее глаза и губы улыбались. Гойдич крепко пожал ей руку.
— Пока нет, — засмеялся он. — Пока вам одного хватит.
— Ой, господи, — вскипела она. — А ты представляешь, что для нас такая машина? Вообрази: армия в самый разгар битвы почти без боеприпасов, едва держится — и вдруг получает новое отличное оружие. Скажем, дальнобойные орудия или танк, которого нет у противника.
— Если бы вы послали нам трактор раньше, урожая могло бы сохраниться больше, — поддержал ее Демко.
— Будто ты не знаешь, Андрей. — Гойдич перешел на серьезный тон. — Тогда, как тебе известно, в районе было тридцать восемь кооперативов, а государственная машинная станция имела всего-навсего восемь тракторов. А теперь нам прислали двенадцать новых. Каждому кооперативу мы смогли выделить по одному. И на станции их уже четырнадцать. Каждый месяц прибывает по нескольку машин. И не только тракторы, но даже комбайны.