Поблизости с нашей импровизированной базой протекал источник, который мы заранее заприметили на карте, проблем с водой не было, а это, считай, уже удача для дикой местности. Однако запас еды всё же оставлял желать лучшего.
Когда совсем ничего не осталось, мы начали питаться ягодами и жучками. Помню, ещё один мальчик посадил семечко кунжута со своего бутерброда в надежде, что вырастет бутербродное дерево. Конечно, он понимал, что такого дерева не существует, но и взрослые массово внезапно не умирают.
Старшие планировали достать каких-нибудь семян в городе. Выживать же как-то надо.
Когда они вернулись со своего рейда, у них были очень мрачные и бледные лица. На все вопросы они отвечали запретом на спуск в город. Было одновременно любопытно и не очень узнать, что же такого произошло в городе за всё время нашего отсутствия, раз они вернулись такими пугающими. Предельно ясно было одно: город для нас закрыт, лес — наш новый дом.
По книжкам, которые принесли старшие, мы учились распознавать, как выглядят съедобные и полезные растения, а как ядовитые. Учились выращивать ими же принесенные семена различных овощей, охотиться на редких куропаток, готовить и строить простецкие шалаши. Старались делать всё, что в наших силах. Только не все это могли выдержать, кто-то уходил и больше не возвращался, а кто-то и вовсе...
В один из дней, пробираясь вглубь леса, мы наткнулись на заброшенную хижину. Там были диваны и даже кровать, представляете, мы впервые были так счастливы таким обыденным предметам мебели. Пусть внутри всё и выглядело пошарпано и убого, тем не менее это был настоящий домик с целыми окнами и дверьми, наша новая база.
Всего в хижине было три комнаты: при входе гостиная с камином в правой стене, скромным книжным стеллажом, небольшим кофейным столиком и диванчиком рядом, в основном там были какие-то романы и только местами книги про охоту и готовку, справа от гостиной, за дверью рядом, находилась спальня, там были только огромная кровать и шкаф, слева же от входа был проход на скромную кухню, где стоял стол без стульев, несколько тумбочек и раковина с небольшим холодильником. Обойдя хижину сзади, мы обнаружили небольшую пристройку, в ней находились всякие ловушки, капканы, сети, на стене висел огромный топор, а в углу пылились два ведра и веник с совком. Потихоньку началась большая уборка и облагораживание нового места жительства. Теперь мы могли жить, не беспокоясь о всяких мошках, холоде и о возможности быть съеденными дикими животными. Можно было расслабиться и подумать, что же нам делать дальше.
Несмотря на запрет, старшие часто спускались в город и приносили нам различные вещи для хижины и книжки. Они уже не приносили с собой страшные гримасы после походов, но всё равно что-то в выражении их лиц было не то. Что-то подозрительное происходило в городе, что-то, о чём они не хотели нам рассказывать.
Я не хотел подвергать других возможной опасности, поэтому решил в одиночку проследить за ними. Тогда меня быстро заметила Поли, видимо, шпион из меня был так себе. Она последовала вместе со мной, сказав, что тоже хочет понять, в чем дело, что от нас так старательно скрывают. Дорога от хижины до города занимала примерно около часа со слов старших. Никогда бы не подумал, что их быстрый шаг и мой с Поли на длинной дистанции проявит свою огромную разницу. Наверное, все с возрастом становятся быстрее для того, чтобы куда-то спешить.
Когда мы полностью потеряли старших из виду, пришло осознание: всё это время мы шли, полагаясь на их мелькающие макушки, а не на знание дороги. Нас ждет нагоняй. С этой мыслью мы начали идти по прямой в надежде выйти хотя бы куда-нибудь.
Прошло явно больше часа, даже двух, но мы наконец-то стали различать вдалеке очертания города. Это была победа. Или нет. Даже с нашего расстояния были видны повсюду лежащие взрослые. Не хотелось на это смотреть, страшно. Поли взяла меня за руку, пытаясь успокоить, и посмотрела в глаза. Ей тоже было страшно, надо поскорее найти старших и возвращаться, уже и так ясно, что они не хотели нам показывать.